До знакомого из министерства добрался быстро и, чтобы не будить человека, еще час сидел в машине и вспоминал свою жизнь, последние дела, что может быть впереди и все больше приходил к выводу, что ничего он еще не сделал в этой жизни: ни дом не построил, ни дерево не посадил, ни ребенка не родил. В его-то возрасте, в 33 года еще ходить в капитанах и иметь однокомнатную квартиру, правда, недалеко от метро «Алексеевская» на Кулаковском переулке. Не все, конечно, плохо, была у него большая любовь, поженились, когда Эдик ходил уже в старших лейтенантах и работал в УГРО. Дома бывал мало, жили у тещи, которая, прямо скажем, в старшем лейтенанте души не чаяла, вот уж поистине не как в анекдотах — «Дайте яда, тещу лечить буду». После развода с Катей Галина Максимовна не находила слов, а только после звонков Эдуарда всегда плакала. Нравился ей Эдик, и все. Катерина развод тоже переживала по-своему, но в 92-м укатила со своим иностранцем в Италию, а до этого они жили в Москве, но на съемной квартире. А когда у итальянца закончился контракт, а в России в 92 году был везде такой беспредел, что Катя, не задумываясь, зная итальянский, английский и даже французский языки, укатила на Запад без сожаления. В этом же году, будучи уже капитаном, Марков получил однокомнатную квартиру на Кулаковском переулке, и то благодаря тому, что в расследовании был очень заинтересован заместитель по тылу ГУВД, и, когда капитан Марков лично задержал преступника и от этого задержания раскрутился весь клубок, заместитель по тыловым вопросам вызвал его к себе и, узнав, что бы хотел в виде премии получить капитан, решил жилищный вопрос в течение пяти минут, а через неделю Марков получил ордер на свою квартиру, чему он был безмерно рад и о чем старался по первости умалчивать, так как в других отделах ребята были на очереди куда ближе, чем он. Но когда уже через полгода пошел разговор, что строить для них никто домов не собирается, а то, что строилось, все заморозилось, народ начал думать, как купить квартиру в рассрочку, уехать к родителям с переводом в другой город или поселок. Рушились надежды на нормальную жизнь в своем углу, рушились семьи. Марков вдруг перестал себя считать хапугой и наглецом, урвав чью-то квартиру, когда Игорь Бутов ему сказал:
— Эдик, да плевать, у кого какая очередь, так как плевать руководству, у кого какая работа. Все равно эту бы квартиру ни один из оперов в такое время не получил, а ты от нас один за полгода, но от нас, а товарищи, которые кобуру носят только когда выходят к огневому рубежу в стрелковый тир, ее бы точно урвали и умыкнули. Они в тепле, при делах и при полной информации, что можно, как и где пробить, купить, обменять и получить, а нам некогда этим заниматься, сегодня труп, завтра грабеж, послезавтра изнасилование и новый маньяк, и пухнет голова от дум и версий, желудок перерабатывает, что попало и на «бегу», жена никогда не знает, когда точно поедет в отпуск с мужем, а хуже того, уйдет к другому, у которого есть квартира, нормированный рабочий день, зарплата не 250 долларов, а 2,5 тысячи. Удивительная прогрессия: чем хуже живем, тем больше работы, больше трупов, больше разводов. Поэтому, друг мой Эдик, ты оценен за все время своей службы первый раз правильно и удивительно только то, что оценил твою работу не начальник, а, прямо скажем, лицо пострадавшее, имеющее влияние на нашего зама.
Почему-то Марков после этих слов Игоря согласился с ним и перестал комплексовать.
За время холостяцкой жизни в квартире его не раз были и друзья по службе, и женщины, и в целом его устраивала, на сегодня, скромно обставленная квартира, но в которой, кроме холодильника, кухонного гарнитура, телевизора, видика, имелась стиральная машинка с программным устройством, сама стирает, полощет, выжимает. Больше всего Эдуарду нравился его сервант, в котором был бар с разными алкогольными напитками.
Марков представил себя сегодня вечером в своей «берлоге», как он называл порой свой угол, как отмоется он в ванной, перевяжет повязку на руке, приготовит себе ужин, выпьет вечерних 150 грамм и ляжет на свой разобранный диван, включит телевизор и, как только появятся первые признаки засыпания, первый раз за все последнее время уснет крепко и расслаблено.
И к этому с утра все шло. «Кто рано встает, тому Бог подает», — думал Эдуард, а когда он встретился с товарищем и потом передал все материалы с коротким докладом Павлу Тихоновичу, сообщив все, кроме дипломата и денег, то его «мэрс-200», который ему бы уже и не мешало вернуть Игорю, направился в район, где был Сбербанк, в котором должна была работать «лыжница» Даша.
Предположения о том, что Карта Роман Федорович является оборотнем, генерал-лейтенанта поставили просто в ступор, и верить в это Салову не хотелось совсем.
— Ну, да ладно, пусть полковник Сайга разбирается, а он чуть-чуть уделит себе внимания, имеет право или нет? — Эдуард, размышляя, глянул на часы и подумал, что Даша давно уже на работе.
