— Тебе, Артем, срочно надо обследоваться в госпитале. А иначе, гадалка сказала, осталось тебе всего один год жизни. Она сказала, что ты очень энергичный, подвижный человек, много испытавший, даже прошедший войны, но здоровье подорвано, и могут быть сильные осложнения, вплоть до смерти, — говорила Галина, и ей в такт поддакивала и Людмила, которая явно этим гаданием была очень обескуражена и напугана. Они пришли погадать на себя, на детей, а гадалка зацепилась за Артема. Вот беда. А тут еще и Ольга что-то с неба пытается сказать.
Артем жмурился от яркого солнца. Ему не хотелось думать о плохом. Но он понимал, что сходить в поликлинику и попроситься в госпиталь на обследование надо обязательно. Скоро в Москву. А ехать надо. Да и в целом, несмотря на море, и отдых от всей московской суеты, дел в Москве невпроворот и вряд ли сразу возможно будет лечь в госпиталь. Опять все не так. Но хуже, наверное, чем потеря дочери и внучки, уже ничего не должно быть. Артем глянул на часы, без пяти минут одиннадцать. Надо собираться и бежать домой. Скоро должна приехать старшая дочь Юля с мужем и с ними еще четыре человека. Да, будет «весело». Людмила уже готовит, наверное, обед. Она еще вчера наварила целую кастрюлю борща и закупила овощи и зелень на салат.
И все равно, что бы ни ждало его впереди, что бы ни делалось и виделось сегодня с упорной настойчивостью, его мысли возвращались к безвременной потере близких. И как всегда не верится! Почему у нас? За что так? Как выжить дальше со всем этим?
Артем еще раз зашел в море, проплыл метров 70 и стал собираться домой.
К 14 часам приехала Юля с мужем. Встретились, обнялись. Начались расспросы. Вдруг звонок. Артем пошел открывать дверь между коридором и лестничной площадкой. У входа стояла внучка Ира.
— Ира? — удивленно спросил Артем. — Как ты здесь оказалась?
Никто о ее приезде не обмолвился и словом. Это был подарок!
— А я за поездом бежала и чуть-чуть не успела к его прибытию на «Айвазовскую», — сказала Ирина и бросилась обнимать деда.
Когда она вошла в квартиру, то и бабушка застыла от неожиданности, увидев внучку, и тоже бросилась в ее объятия.
— Это вам мой сюрприз, — улыбаясь, говорила Ирина.
Сразу стало как-то уютней. Своим поведением она напомнила Ольгу. Когда та появлялась, то все печали исчезали, а мир становился ясным и чистым.
Через два дня совместно проведенного отпуска с детьми Артем и Людмила сели в СВ 224-го поезда. На вокзале их провожал друг Геннадий с женой и дочерью Любой. Как всегда, они пришли не с пустыми руками. Бутылка коньяка «Коктебель», большой красивый альбом про Крым и Феодосию, книга «Бокс за колючей проволокой» Георгия Свиридова. А когда поезд тронулся, то в динамике репродуктора заиграли марш «Прощание славянки». Было грустно и не радостно.
Когда поезд тормозил на станции «Айвазовская» они увидели в окно на перроне Юлю, Пашу, Иру, брата Павла Сергея, его жену Людмилу, их дочь Ксению и Юлину подругу из Владимира Светлану. Десятью минутами раньше они прибыли из Москвы, конечно, кроме тех, кто их встречал.
Шмелевы уезжали, и в квартире оставалось отдыхать семь человек.
Артем смотрел на удаляющиеся постройки и окраину Феодосии и думал: «Жаль, что придется продать квартиру у моря. Нужны деньги на памятник и ремонт обгоревшей квартиры на Тверской. Так они решили с Людмилой. А еще ему уже хочется в Москву, нет, пожалуй, не в Москву, а сходить на кладбище, проведать детей и внучку. Он понимал, что, сколько ни ходи на кладбище, их не оживить, но побывав там, в душе пробуждалось что-то такое, что описать нельзя, или это нахлынувшие воспоминания и какая-то невидимая нить общения. Если они смотрят с неба и видят через место захоронения тех, кто им был дорог, видят, как мы страдаем и горюем без них, то, наверное, понимают, насколько страшна постигшая всех нас беда».
Друг Сергей Красцов сказал: «Только молитва и церковь смогут как-то успокоить нервы, а главное — не надо тревожить убиенных». Но Артема все время мучает главный вопрос: почему Бог так поступил? Почему он не помог им в предотвращении надвигающейся беды? Почему он не дал никакого сигнала ни ему, ни Людмиле, ни сестре Анне из Хабаровска, которая за месяц до убийства была в их доме. Артем, который всегда стремился к миру и добру, который помогал, как мог, всем, кто обращался к нему за помощью, остался со своей добротой и человечностью один на один. Конечно, у него рядом жена, дочь, внучка, друзья. Но он продолжал винить себя в случившемся. Где его хваленая интуиция? Где это чутье опасности, которое выручало его не раз на войне в Афгане и Чечне? Где?
На следующий день, после приезда, Шмелев выехал в прокуратуру ЦАО
Он, потерпевший, пытался задать вопросы следователю Ковердову по ходу расследования, но постоянно натыкался на ответы, которые не убеждают Артема ни в качестве проводимой работы, ни в том, что будут пойманы все подозреваемые.
— Андрей Андреевич, скажите, как ведет себя Мормурадов при допросе в Бутырке? — спросил Артем.
— Да никак, он не подписал листы допроса.
— Ну, что теперь?
