Стариков хоть и был не хилого десятка, очень полный, но явно крепкий еще мужчина. Какой он был следователь — это надо было еще посмотреть.
Они коротко порассуждали о деле. О себе Александр Петрович много не сказал, но он был открыт и доступен, в нем чувствовалась некая уверенность и степенность.
— Я ведь тоже человек военный в прошлом, — говорил он медленно, но значимо, — я закончил погранучилище, дослужился до старлея, нюхнул пограничную службу наяву, а не в кабинетах Москвы, а потом заочно поступил в юридический. Понял, что граница — это не мое, да и корни у меня в Москве, я ведь на Красноказарменной, недалеко от Академии бронетанковых войск, родился там, и сейчас там же мои старики проживают. А вы сами, откуда родом-то будете?
— Я с Сахалина, есть такой город Александровск-Сахалинский, а южнее от него в 100 км по западному побережью был поселок Широкая Падь, вот там я родился, и детство до 12 лет прошло там.
— Далеко Вас занесло, Артем Викторович.
— Да это разве далеко? Далеко, когда добраться невозможно, а там у меня много родственников, мать, отец и деды и прадеды покоятся на разных кладбищах, там у меня в Александровске в первом каторжном городе на Сахалине сестра родная живет. Я в 2008 году был в этом городе.
— Ну и как там сейчас? — спросил Стариков.
— Да ничего хорошего, все на выживание.
У Артема зазвонил сотовый, на проводе был адвокат.
— Артем, я сейчас на перерыве, идет суд, скоро освобожусь, и давай подъезжай ко мне домой к 18 часам и привези мне комплект фотографий семьи Карделли до гибели и после. Если можно, то и кладбища, их могилки.
— Хорошо, — сказал Артем.
— Да, а что сказал Хмелюк? Когда вылет?
— Он ждет твоего звона, — сказал Шмелев.
— А чего ждать, надо лететь после 23-х часов, раньше не получится.
— Матвеич, ты позвони ему, он у себя в кабинете. Я уже договорился о вашей встрече в Ташкенте с узбеками.
— Вот за это спасибо, — сказал Федор и отключился.
Артем был доволен, что Федор уже готовится к поездке. Артему и не верилось, что настанет такой момент, о котором он думал уже давно. Гарисов на свободе, ходит, где захочет, ест, что хочет, и может, небось, и с девушками трахается. Да, что же это за фрукт, который явно помогал Мормурадову в убийстве и ограблении, а следов не оставил? Даже Людмила, жена Артема, анализируя через скудные данные действия убийц в доме, и та уверенно говорит, что не мог Мормурадов действовать один. А вот у Хмелюка другое и поганое мнение: «Мормурадов — боксер, рецидивист и вполне мог убить всех один».
Когда Артем подумал об этом, то в дверях кабинета Старикова появился поддатый Хмелюк и довольный сообщил:
— Все, Петрович, кончай работу, поехали, в 23.20 мы вылетаем с Федором Матвеевичем в Ташкент.
— А как же опер, майор от Щукина? — спросил, вставая, Артем.
— Никак. Он не едет. У них ему денег не дали и даже командировочного. Он в 15.00 должен был быть у меня, но не получилось. Да черт с ним, без него обойдемся. Ваш адвокат не хилый мужик, справимся, если что.
Видимо, Хмелюк перед заходом опять употребил. Он был в приподнятом настроении, улыбался, и только его порой выпученные глаза выдавали некоторое волнение, связанное с предстоящей поездкой. Инструктировать его, просить о чем-то, глядя на его поведение, Артем не решился, все равно будет, как будет. Главное, летит Федор. Артем, узнав, что они заедут на машине Александра Старикова в 20 часов за адвокатом, подосвиданькался и ушел. Надо было уже ехать к Дружинину на квартиру.
Потянулись часы ожидания взлета. В 23.30 самолет из аэропорта «Домодедово» ушел на Ташкент.
Под утро Артем получил СМС: «Прибыли в Ташкент, встретили хорошо, мобильный телефон — 899305698943»
Долго ждал результатов Артем. Федор молчал, и вот только к вечеру они созвонились.
— Гарисов пишет признание, — сказал Дружинин.
— Он убивал? — спросил Артем и в напряжении ждал ответа.
— Говорит, что нет. Не отрицает, что при некоторых делах присутствовал. Видел, как Мормурадов убил трубой Тьерри у них наверху в ванной, и как он заставил Гарисова замыть кровь. Видел, как просила о помощи и умоляла не трогать ребенка Ольга. Вырвал из рук Ольги ножик, которым Оля хотел зарезать Мормурадова. Он валит все основные злодеяния, на Мормурадова. Он полностью его сдает, и более-того он выпучивает свою непричастность к убийствам.
— Ты веришь ему? — спросил, волнуясь, Артем.
— Нет, конечно, но завтра будем по-новому с видеокамерой допрашивать, — сказал адвокат.
— Он подписал, что сказал?
— Да, все нормально.
— А как Хмелюк?
— Артем, это что-то с чем-то. От него идет такой отрицательный фон, а ночью храп, что трудно подумать, сколько нам еще быть вместе.
— Что, так плохо?
— Представляешь, Артем, после получасового допроса Хмелюка вместе с прокурорским из Джизака, я в это время сидел с опером и еще двумя узбеками в другой комнате, входит Савелий Владимирович и так весело заявляет: «Я же говорил, что Гарисов не при делах».
