Артем ждал звонка от Федора. Федор молчал. О, если бы Гарисов дал добро на выезд в Россию», — рассуждал Артем. «Он уже представил очную ставку с Мормурадовым, и как ходят два этих ублюдка по квартире и рассказывают, кто, что творил 20 апреля, примерно с 00.30 по 4.30, четыре часа издевательств. Артем закрыл глаза и увидел страшные картины фотографий обгоревшей Лизочки, фотографий на синей простыне в «скорой помощи», Оленька, лежащая на правом боку в ванной, синие пятна на ее шее и запястьях рук и на 90 % обгоревший труп Тьерри. Их нет, а убийцы живут. В этот момент Артему захотелось, и уже не в первый раз, открыть сейф с оружием, где в пирамидке стояли карабин и «горизонталка» 12-го калибра, и уйти на охоту за справедливость, и еще к этой затее его мыслей подсоединялись имена и тех, кто уже давно мог бы все разоблачить, но не захотел или не стал упираться против приказов своих начальников о сворачивании дела.
Чем больше Артем гнал эти мысли, тем с большей силой они обрастали деталями действий, страшных действий. Сдерживающим пока фактором нормально воспитанного человека, была неясность полноты вины всех, кто уже был в прицеле полковника.
Артем знал, что стоит ему подключить генерала Цветкова и полковника Зеленина, внушить им мысль о неотвратимости такого возмездия, и они бы все сделали так, что Артему и не пришлось бы стрелять из своего карабина. Друзья решили бы эту задачу сами. Артем также понимал, что один раз они уже вели бой с бандитами и победили, но сколько раз при этом ходили по краю пропасти, из которой уже никто не возвращается. Тогда Артем еще долго не мог смириться с гибелью майора Гарина, ранением Егора, Сергея Лося, Бутова.
Здесь, конечно, все проще, но, сколько можно исполнять роль защитников правосудия! Почему-то Артем страшно не хотел втягивать в это дело своих друзей. В их судьбах и так много горя и трагедий. Цветков работает на Кубе. Зеленин уехал на Сахалин и возглавил службу безопасности где-то в Ногликах, это недалеко от Тымовска. Первое время Артему их очень не хватало, но он запретил Владимиру Ивановичу приезжать, а Витя, когда узнал, что Олю уже похоронили. Он обещал приехать на 40 дней, но потом извинился за свою работу, опять прислал денег. Постоянно звонил, старался подбодрить. Они и сейчас готовы сорваться со своих мест по зову друга.
— Надо жить, Артем. У тебя Людмила, старшая дочка, внучка, — говорил Зеленин.
Все спрашивали про убийц. Артем врал Цветкову, врал и Зеленину.
— Скоро суд. Следствие идет нормально. Справляюсь.
Артем берег сложившуюся жизнь своих друзей. А ведь до 20 апреля 2009 года они с Людой были вроде эталона офицерской семьи, выстоявшей многие испытания судьбы и наконец, достойно начинающие пенсионную жизнь, хоть и с маленькой нищенской пенсией, но зато имевшие за плечами 37 лет совместной жизни, воспитавших красивых дочек и имевшие двух внучек, Москва, квартира в хорошем районе, нормальная машина, планы на будущее. А главное — они были счастливыми бабушкой и дедушкой.
Тогда они чувствовали защищенность на будущую старость. Они думали, что так будет всегда. Всегда будет, до скончания их века, улыбка Оленьки, вырастет и сначала пойдет в школу, а потом выйдет замуж Лизочка. Они будут ездить на Родину Тьерри во Францию. А когда они умрут, то дети сделают им достойные памятники и будут жить, неся потом уже в своих внуках и внучках ту любовь, дружбу и замечательные отношения, которые они унаследовали у родителей. Но так не произошло. Убийцы сломали их жизнь, сделав вечными душевными калеками.
Артем, выходит, вместо спокойной старости получил огромное горе и понес с женой страшную потерю. Им пришлось хоронить своего ребенка и, еще хуже, внучку, а для дальнейшей совместной трагедии с французами и хоронить зятя. «Три человека. Да кто дал право? Кто воспитывал таких детей — убийц? Кто распустил это гастарбайтерство в России?» — снова и снова мучился одними и теми же вопросами Шмелев.
«Куча» вопросов и неуемная безысходность, горькая тяжелая жизнь. Судьба стала гадкой и жестокой. Артем много раз вспоминал, как он жил, где произошло то, что явилось началом трагедии. Где судьба уже начала подкрадываться и обманывать, зная, что будет впереди?
Когда Артем услышал голос Федора, то затаил дыхание.
— Артем, я сделал все, но Гарисов в последний момент соскочил. У него есть паспорт. Я даже матери его оставил 5 тысяч рублей на поезд, если он надумает, — быстро говорил адвокат. — Извини Артем, но что-то не срослось.
— Наверное, он все-таки боится ехать не потому, что мать больна, а потому, что кроме Мормурадова есть еще люди, которые этим не будут довольны, — пытался что-то возразить Артем, при этом понимая, что Гарисов остается на свободе.
Изучив дело, Артему и Дружинину было видно, что не отработана детализация не только телефонных звонков, но и вопросы допросов водителя Турдыева и главного фигуранта Ашотова остались без проверки их ответов. Интуиция Артема подсказывала, что кто-то «благословил» эти «торпеды» на угон машины и грабеж. Эх, если бы Гусев раскрутил Мормурадова в СИЗО!
