Дорогие читатели! Представляем вам новую книгу «Золотой серии» библиотечки газеты «Тайны XX века» — «Судьбы великих».«Знаменитые люди делятся на две категории: одних человечество не хочет забыть, других — не может» (Владислав Гжещик, польский писатель).Есть люди, которые меняют мир, вносят свой вклад в развитие экономики, науки, искусства… Или, наоборот — под корень разрушают уже созданное, отбрасывая человечество на десятки, если не на сотни лет назад. Как бы то ни было, и те и другие вершат нашу историю, решают судьбы народов и навсегда остаются в памяти человечества.Первая часть дайджеста целиком посвящена русским писателям. Нет человека, который никогда не слышал бы о Пушкине, Булгакове, Есенине… Казалось бы, история их жизни изучена вдоль и поперек. Но мы убедим вас, что это совсем не так.«Грань неизвестности». Первопроходцы — первые везде: в арктических льдах, в небе, в космосе. Седов, Чкалов, Гагарин — и в их жизни есть немало тайн.Остальные разделы не менее интересны. Разумеется, всего охватить невозможно, но обещаем, что эта книга будет далеко не последней в нашей серии библиотечки газеты «Тайны XX века».
Гоголь, приехав в Петербург, тут же отправился на квартиру к Пушкину, которого он боготворил. Но у самых дверей так оробел, что выбежал на улицу — выпить рюмку ликера.
После чего вернулся и с трепетом позвонил.
— Дома ли хозяин? — спросил Гоголь у
— Почивают.
А время было уже далеко не раннее.
— Наверное, всю ночь работал, — благоговейно сказал Гоголь.
— Как же, работал! — отвечал слуга. — В картишки играл!
Бедный Николай Васильевич был убит наповал…
Нет, мы, разумеется, знали, что солнце русской поэзии был страстным картежником — но не до такой же степени! Представьте: в полицейском списке московских картежных игроков за 1829 год в числе 93 персон значатся, к примеру: «1. Граф Федор Толстой — тонкий игрок и планист… 22. Нащокин — отставной гвардии офицер, игрок и буян… 36. Пушкин — известный в Москве банкомет…». Играя в банк, Александр Сергеевич обычно закладывал руки в карманы и напевал: «Пушкин бедный человек, ему негде взять…» Однажды поэт проиграл 10 тысяч богачу Всеволожскому, платить было нечем, и тогда Пушкин отдал ему свой первый сборник стихов, на который шла подписка, — чтобы тот получал доход с него. К счастью, издание задержалось, и когда поэт предложил Всеволожскому выкупить стихи назад, тот поступил чрезвычайно благородно — отдал без всяких денег!
В другой раз Пушкин познакомился в Москве с известным карточным профи Окунь-Вагановским, проиграл ему 30 тысяч рублей — а потом всю жизнь расплачивался по частям. И, отдавая долг, продолжал, разумеется, играть еще и еще…
А в Москве, играя в штос по-крупному с Александром Загряжским и оставшись без копейки, предложил, в виде ставки, только что оконченную им пятую главу «Онегина». Проиграв, поставил пару пистолетов — и тут ему стало везти. И главу «Онегина» отыграл, и пистолеты, и еще полторы тысячи рублей заработал.
Как-то некий господин Полторацкий поставил тысячу рублей ассигнациями и предложил Пушкину внести в качестве ответной ставки письма Рылеева, которые он страстно желал заполучить. И Пушкин в запале согласился! Правда, через несколько минут он опомнился и воскликнул: «Какая гадость! Проиграть письма Рылеева в банк! Я подарю вам их!»
Александр Сергеевич играл всегда по-честному, шулерскими приемами даже в самые отчаянные времена безденежья не пользовался. Как-то в Петербурге, без гроша в кармане, пришел пешком к своему дальнему родственнику Оболенскому — профессиональному игроку — попросить денег. Пушкин застал его за игрой в банк, и добрый родственник пригласил поэта играть с ним на пару. В ту ночь они выиграли очень большие деньги. Утром, отсчитывая Пушкину ассигнации, Оболенский усмехнулся: а ты и не заметил, что я играл «наверное» (попросту говоря, жульничал). Пушкин разгневался, бросил выигрыш на стол и немедленно ушел.
Много раз Пушкин давал зарок больше никогда не играть, клялся в этом жене. Но при первом же подвернувшемся случае благие намерения разлетались в пух и прах, и до самой зари он не мог оторваться от зеленого поля. Поэт получал от Смирдина огромные гонорары — но они таяли мгновенно.
Вульфу он так объяснил свою неуемную любовь к картам: мол, никакая игра не доставляет столько живых и разнообразных впечатлений, как карточная, потому что во время самых больших неудач надеешься на больший успех. И даже при огромном проигрыше всегда остается надежда, вероятность выигрыша. Поэтому страсть к игре — самая сильная из страстей…
Странной выдалась первая встреча двух великих поэтов — Пушкина и Мицкевича. Дело было летом. Пушкин, с засученными рукавами рубашки, погружал свои длинные ногти в ящик, полный золота, и редко ошибался в количестве, какое нужно было каждый раз захватить. И в то же время он следил за игрой полными страсти большими глазами. Скучающий Мицкевич взял карту, поставил на нее пять рублей ассигнациями, несколько раз повторил ставку — и удалился восвояси.
Когда псковский помещик Великопольский написал «Сатиру на игроков», в которой описывал страшные последствия картежной игры, Пушкин тут же напечатал в булгаринской «Северной пчеле» «Послание к В., сочинителю Сатиры на игроков».
