Внезапно хватка Поглотителя слегка ослабла. Девушке, которая к тому моменту была едва жива, потребовалось некоторое время, чтобы хоть немного прийти в себя. Такое случалось уже не в первый раз — Поглотитель, паразитирующий на теле жертвы и жрущий ее ману, тонко чувствовал состояние носителя и вовремя отключался, не позволяя тому уйти за грань. Девушка знала, что это ненадолго. Краткая передышка скоро истечет, и все начнется сначала. На мгновение поддавшись отчаянью, она заскулила было, жалобно и тонко, но почти сразу прервала себя. Плакать, кричать, умолять было бесполезно — это она тоже знала хорошо. Если она хочет когда-нибудь выйти отсюда и отомстить, то нельзя позволять себе раскисать, опускать руки. Нужно как минимум постараться сохранить рассудок.
Девушка с трудом размыкает слипшиеся ресницы. Все та же ненавистная комната. Неяркий свет кристалла подсветки больно бьет по глазам, заставляет ее подслеповато щуриться. Но она все же цепляется за представшую перед ее глазами унылую картину, как моряк за деревянный обломок корабля в бушующем море. Заставляет себя всматриваться в грубую каменную поверхность потолка, пытаясь различить малейшие шероховатости — что угодно, только бы не думать о том моменте, когда Поглотитель вновь примется за дело. Она уже делала так, и это помогало — иногда, в какой-то степени…
Но сегодня что-то изменилось в привычной картине. Девушка на мгновение отвлекается от своего занятия и сосредотачивается на собственных ощущениях, пытаясь сообразить, в чем же дело. И вдруг понимает — запах! В затхлой, душной комнате почему-то пахнет дождем и ветром, пахнет мокрым песком и выделанной кожей, и, кажется, даже слоеным пирожком с клубничной начинкой… Пахнет свободой. Ноздри девушки жадно вибрируют, вбирая в себя все новые запахи. Глаза по-прежнему говорят ей о том, что она находится в изолированном от внешней среды помещении, а вот обоняние буквально кричит о другом.
«Кажется, я все-таки сошла с ума», — внезапно приходит ей в голову пугающая мысль. Девушка на мгновение зажмуривается, пытаясь прийти в себя, отрешиться от странных ощущений. Но у нее ничего не выходит. Наоборот — теперь, когда картина комнаты исчезла перед ее взором, противоречивость собственных ощущений перестала беспокоить ее. Ее темницы больше не было. Она находится где-то, где много пространства и свежего воздуха. Где идет замечательный мокрый дождь, и ветер играет со спутанными прядями ее волос. Где… пахнет человеком. Другим человеком.
* * *
