Задержав дыхание, шепотом уговаривая себя не трогаться с места, он развернул камеру на штативе и снял облезающие стены, черное дерево и странные пятна. Ничего не двигалось. Он сглотнул:
– Это необъяснимо, но здесь постоянно ощущается чье-то присутствие. Мне это не нравится.
Волоча за собой тяжелую камеру со штативом, Кайл прошел через храм и выбежал наружу, оглядываясь через плечо, как будто боясь снова услышать шаги у порога.
– Слуховая и зрительная галлюцинация. Больше ничего.
«Конечно». Он же видел в тусклом свете, что там ничего нет. Сквозь дверной проем снял слабый свет на дальней стене, но не увидел никакого движения. Запись он посмотрит и послушает позже. Ему не хотелось смотреть на жуткие фигуры здесь, рядом с заброшенным храмом.
Переведя дыхание, Кайл быстро упаковал вторую камеру и штатив. Обвел взглядом двор, представил, что на него кто-то смотрит из окон и сквозь дыры в стенах. «Маленькие лица». Он встряхнулся – собственные мысли бесили. Крикнул:
– Дэн!
Нет ответа. Тогда кто шумел? «И дотронулся до тебя в храме?» Громче:
– Дэн!
Нет ответа.
Небо покраснело – пока он не зашел в храм, оно еще было серовато-синим. А еще перед глазами плавало какое-то пятно. Кайл посмотрел на солнце под низкими облаками, пытаясь проморгаться.
«И что делать?»
Нужно еще найти домик сестры Катерины. Все придется делать самому. По крайней мере пока Дэн не соизволит появиться и сделать, мать его, свою работу. А это значит, что у всей съемки будет нарушена композиция, и свет он как следует не выставит, и с двух камер снимать не сможет. Да еще и со звуком придется возиться самому, с одним-то микрофоном.
Но пропустить такой шанс, а уж тем более похоронить его Кайл не мог. Вернуться на следующий день не получится – ферма слишком далеко от отеля, а еще надо успеть на паром. Через два дня они должны лететь в Штаты, и на подготовку еле-еле хватит времени.
– Боже мой…
Кайл сгреб оборудование. Придется все сделать самому.
Закинул на плечо камеру с фильтром для съемки в темноте, а остальное оставил у храма. Большими шагами преодолел заросший двор, оглядываясь в поисках Дэна и Гавриила. Остановился у рощицы. Никого. Ему очень не нравилась идея разделиться. Наверное, они вернулись в машину. Почему? О чем Дэн, вообще, думал? Кайл не хотел идти назад через поле в темноте. Как он найдет ворота? Да и мысль о капканах теперь казалась намного более правдоподобной.
– Блин!
Потом он опять задумался о том, почему же вокруг так тихо. Ни ветерка. Ни единой птицы на мили вокруг. Тогда почему с крыши вдруг отвалился кусок шифера или доска? Кайл облизал губы. Под весом оборудования он тяжело дышал. Чуть уняв страх, прошел мимо бывшей мастерской в сторону луга за фермой. Зайдя за нее, Кайл сразу увидел дымовую трубу – скорее всего, это и был домик сестры Катерины, примерно в полумиле, почти полностью скрытый ивовыми деревьями.
Кайл сосредоточился. Вернулся нервный энтузиазм. Общий план со штатива, средний план, постараться ухватить странную атмосферу, царившую вокруг, – теперь он был уверен, что она ему не чудилась. Но времени на изыски с камерой не осталось, на оттягивание неизбежного – тоже. «Сейчас или никогда».
Проклиная Макса, Дэна и Гавриила, Кайл побрел по высокой траве к брошенному домику сестры Катерины.
Через сорок лет после того, как сестра Катерина собрала манатки, ее жилище превратилось в пятнадцать квадратных метров неровных камней, с которых почти опала штукатурка. Один конец домика зарос плющом, лезущим к дымоходу. Черепица почти осыпалась, но линия крыши осталась ровной. Трава, побелевшая на кончиках, доходила до подоконника.
Она росла нетронутой, и входная дверь стояла на месте.
Кайл поставил камеру на штатив и снял крупный план: дверь, три маленьких окна, два – на первом этаже. Проверил микрофон. Глубоко вдохнул и оглядел темнеющий луг. Вокруг никого не было. Он подергал дверь, надеясь, что та закрыта. Нет. Кайл повернул ручку.
В зернистом свете ранних сумерек на потолке виднелись три толстые балки, которые пересекала сетка перекрытий потоньше – из того же черного дерева. Грязная штукатурка заполняла пространство между ними и покрывала стены. На цементном полу, перед большим почерневшим очагом, Кайл неожиданно увидел древнюю ванну на когтистых лапах. В этой разрухе такой признак уюта выглядел отталкивающе. Рассохшаяся лестница из черного дерева делала один оборот, а потом исчезала под потолком.
Кайл осторожно вошел внутрь и поставил камеру, чтобы зачитать свои комментарии.
Если это не экстремальный партизанский кинематограф, то что тогда? Камера почти села. В сумке был запасной аккумулятор, но Кайл предпочел бы справиться побыстрее – хотя в причинах такого желания он бы не признался и сам себе.
