Судный день полностью

Я попал под внешнее влияние, стал иностранным агентом и теперь сам пагубно влияю на юные умы. Мои последние исследования финансировались из-за рубежа. Я получал иностранные и международные гранты. Признаю, что я в самых разных форматах публично призывал подорвать суверенитет и разрушить территориальную целостность нашего государства. Я развращал молодёжь – читал доверчивым и легковнушаемым студентам свои нечистые наукообразные лекции, где смел ставить под сомнение состав наших территорий, приоритет нашей Конституции и географию нашей юрисдикции. На семинарах я вводил своих учеников в жестокое заблуждение, пользуясь недействующими редакциями законов, морально устаревшими учебниками, заведомо устаревшими и неполными национальными картами, а также отсталой и неактуальной политической картой мира.

Моя академическая карьера пошла по дурному, в наихудшем смысле политизированному, пути – в ущерб нам и в угоду им. Я опозорил не только ведущий ВУЗ нашей страны и не только лишь свою науку. Я опозорил всё наше национальное научное сообщество. Я направил свои знания в неверное русло, и поэтому не заслуживаю зваться учёным, преподавателем, учителем.

Признаю, что я вредитель и провокатор. Кроме того, я межелом и землетрат, который готов распродать Родину по кусочкам».

0. Самоубийца

Он лежал в коме, весь перебинтованный и подключённый к аппарату ИВЛ24. Тот самый «лишний» подсудимый, который выделялся из общей повестки процесса. Всем своим видом этот человек напоминал, скорее, потерпевшего. Ему дали «говорящий» бейджик, ведь самоубийц теперь попросту «обнуляют»… И он был единственным, кого сопровождал представитель. Тот заговорил, вроде как, от имени представляемого:

«Мой умирающий доверитель изъявил волю присутствовать здесь лично. Когда-то он осмелился посягнуть на святое – на человеческую жизнь. На свою собственную жизнь. И это не единичное помутнение рассудка, а самая настоящая одержимость! Ведь у него уже были попытки суицида. Кто-то скажет, что тяжёлая болезнь давала ему такое право. Но разве это смягчающее обстоятельство? Болел он душой, а не телом.

Он в наихудшем смысле потерял голову и поверил, что попал в ад. Вообразил, что Бог досрочно забрал его душу, оставив на Земле его бренное тело и навсегда закрыв перед ним врата гостеприимного рая. И с этим проклятием он, увы, не справился. Но хуже всего – он забыл о любви. Забыл, что Бог есть любовь. Забыл любовь во всех её проявлениях: эрос, филию, сторге и агапэ… Фактически разлюбил самого себя, а следом – и ближнего своего. Остался один… Заблудился без веры и Традиций. В конце концов, это мнимое одиночество подтолкнуло его к самосожжению.

К счастью, доблестные герои своей службы успели его спасти. Врачи оказали экстренную помощь, облегчили страдания и наладили функционирование повреждённого организма. Но, к сожалению, он до сих пор пребывает в бессознательном состоянии. Спасли его, но не его жизнь. Тело, но не душу. Кто бы на что ни надеялся, но всю его жизнь во всех потенциях можно считать ускользнувшей.

Мой доверитель всегда балансировал на грани бытия и небытия, и всякий раз тяготел к последнему. И вот он перед вами – почти мёртвый, но ещё не упокоившийся. И едва ли сможет упокоиться с миром, если не будет справедливо осуждён. Маловероятно, что мой доверитель в ближайшее время выздоровеет или вообще выживет. И пусть никого не пугает, что я так уверенно презюмирую его неизбежную смерть. Она логически вытекает из самого факта человеческой смертности. Это – общеизвестное обстоятельство, которое не подлежит ни доказыванию, ни опровержению. Спорить с этим бессмысленно, ведь все равны перед законами естества. Их нельзя нарушить или обойти. Никто не может обжаловать приговор самой природы. Выше природы – только Бог, но перед Ним мы предстанем лишь по отбытии нашего земного срока. Всё, что мы можем делать – это наполнять нашу жизнь смыслом. И не нужно утруждать себя его поиском. Ведь смысл один – в Традициях. А мой доверитель их потерял. Потерял вместе с верой и надеждой. И, – как было сказано раньше, – вместе с любовью. Их у него не отобрали – он их просто недополучил. Он был крещён, но не был должным образом воспитан и в полной мере одухотворён. А ведь «traditio» означает «передача»! И передача эта должна быть инстинктивной, межпоколенной и непрерывной, пока сама по себе не станет семейной традицией для всех нас! Это и есть домашний очаг! Он-то и питает этот извечный круг: Традиции велят семье сохранять и передавать традицию по передаче Традиций.