Обращаюсь к родителям моего доверителя! Я понимаю, что вы с ним уже давно не близки. Но если вы наблюдаете этот процесс, если вы узнали и вспомнили своего сына и если вы слышите меня, то попрошу минуту вашего внимания! Это его выбор, и только его! Просто у него не было альтернативы. Не было видимой альтернативы. Все мы от рождения духовно слепы, но, как правило, наши родители вверяют нас любящему поводырю, Который всю жизнь направляет нас на путь истинный. Вы же с самого начала пренебрегали традиционным воспитанием своего ребёнка. Не потому, что вы были безответственны, а потому, что вы просто потеряли бдительность. Полагались на свою чистую генетику, на тепло домашнего очага и на общественную сознательность. Но, к сожалению, общество пока ещё грешно и неразумно. Ни ваше, ни наше поколения ещё не дозрели до генетической традиционности. Не злитесь и не грустите, не поддавайтесь гневу и унынию. Когда-нибудь мы все исправимся. Не вините и не судите ни себя, ни его и никого другого! Это не в вашей компетенции. Простите блудного сына, как подобает родителям, и примите его, если случится чудо!
Разумеется, пока есть сердечный ритм, есть и некоторая надежда. И мы можем лишь верить и молиться. Но даже если наши слёзы и разбудят этого падшего человека, то вряд ли он будет нам за это благодарен. Ведь вся жизнь была для него не более чем перманентной смертью. А точнее – перманентным самоубийством.
Мой доверитель демонстративно саботировал КАРАНТИННЫЕ меры – позволял себе покидать жилище без веских оснований, не соблюдал масочно-перчаточный режим. Крайне скептически относился к официальной статистике заболеваемости и смертности. Он многократно подвергался дисциплинарным взысканиям за несоблюдение санитарно-эпидемиологических правил на рабочем месте. До и после увольнения подвергался административным штрафам за нарушение санитарного законодательства. Своим халатным поведением мой доверитель подвергал окружающих смертельной опасности. И он это признаёт.
К сожалению, сейчас он не может полноценно исповедаться или деятельно раскаяться, но уверяю: он чистосердечно признаётся в том, что всю свою жизнь прожил грешником, безбожником и кощунником. А теперь он стал ещё и преступником! КАРАНТИННЫЙ саботажник, биотеррорист и самоубийца – это всё он! И слава Богу, что его суицидальное поведение, так или иначе, приостановилось вместе с провокационными прогулками! Хотя не исключено, что по его вине много хороших людей уже погибло от коронавируса.
Тем не менее, мы, в первую очередь, должны исходить из общего состояния моего доверителя. Кроме того, нам следует решить вопрос о его вменяемости – при жизни и на пороге смерти. Мы располагаем достаточными данными. Если судебно-психиатрическая экспертиза скажет, что он вменяем – тогда пусть ему назначат соразмерное наказание за саботаж КАРАНТИНА, биотерроризм и покушение на самоубийство. В противном случае – интенсивное наблюдение в специализированном стационаре сможет спасти и перевоспитать его заблудшую больную душу. Конечно, при условии, что мой доверитель придёт в себя. Но если же он не выживет, то будет уже не важно, был ли он вменяем или нет. Он не станет возражать против того, чтобы его признали самоубийцей, и будет готов понести заслуженное наказание. И поэтому я прошу Святейший Суд вынести справедливый приговор и привести его в исполнение – с учётом всех обстоятельств».
***
<p>Граф Нулин</p>Записки сумасшедшего25
05.02.2007 г.
TABULA RASA26
Привет, Бумага! Терпи!
(Или, как говорят у них на Западе, «Диа Дайри!»)
Доктор посоветовал мне «изливать душу» на твои страницы.
Отныне мы – спутники. Я буду держать тебя под подушкой, брать с собой на улицу, фиксировать в тебе мысли.., пока меня хватит на всё это.
Я никогда не пробовал вести дневник и не испытывал нужды что-то кому-то изливать, но мы же, вроде как, должны быть близки. Поэтому я всё-таки попробую.
Не знаю, зачем, но я уже испачкал твою страницу чернилами, и отступить уже не вправе. Так что тебя я намерен исписать до конца…
…
30.08.2012 г.
КОНВЕЙЕР
Диа Дайри!
Меня окончательно поглотило нечто страшное, чёрное и липкое.
То ли я прилип, то ли скольжу теперь куда-то не туда.
