Самолет натужно загудел набирая высоту. Ветер с дождем, только усиливались. Через несколько секунд Боинг погрузился в темные облака. Видимость стала нулевой.
Эйден судорожно сжимал штурвал. Костяшки пальцев побелели от напряжения. Как только самолет оказался в черноте облаков его, словно игрушку стало мотать из стороны в сторону.
– Это нормально? – дрожащим голосом спросил Вуди.
Эйден отрицательно мотнул головой. Это был ненормально. Сзади послышались испуганные крики пассажиров. Заплакал ребенок.
Самолет тряхнуло еще сильней. Он нырнул сначала вверх, потом вниз, немного накренившись!
– Черт! – выругался Эйден, вцепившись в штурвал мертвой хватки. – Нам нужно подняться выше!
– Похоже мы попали в эпицентр! – закричал Вуди. – Мы не можем набрать высоту!
Эйден сомневался, что они в эпицентре. Он видел черноту. Будь они в эпицентре – самолет бы уже давно разорвало на мелкие кусочки. И тем не менее…
Эйден посмотрел на приборы. Они застыли на месте. Самолет не поднимался. Это было плохо.
В этот момент в динамике раздался голос.
– SJ 521, Филадельфия на связи. Вижу вас на радаре. Как полет?
Эйден дрожащей рукой поправил микрофон, и тут же ухватился обратно за штурвал, который дергался из стороны в сторону.
– Диспетчер, это SJ 521, нас тут потряхивает… очень сильная турбулентность…
– Поднимитесь на…
Голос прервался, из динамика послышались одни помехи.
Эйден и Вуди переглянулись.
– Диспетчер! – помехи. Противное шипенье. Эйден почувствовал, как ладони стали потеть. – Диспетчер, как слышите?
Самолет сильно накренился, и метнулся вправо, а затем влево.
– Руль высоты не слушается! – завопил второй пилот.
От лица Эйдена отхлынула кровь. Он с трудом сглотнул и посмотрел на Вуди. Тот и сам все понял. Сейчас они войдут в пике.
– Софи! – закричал Эйден. – Софи!
Возле двери показалась стюардесса: помятая рубашка, растрепанные волосы, кровь на колене – наверное упала, когда самолет трясло особо сильно. Эйден взглянул ей прямо в глаза, в них был ужас и паника.
– Софи! – быстро заговорил он. – Вели всем пристегнуться! Пусть пристегнуться и примут безопасное положение! Мы…
Эйден не успел договорить. Самолет тряхнуло так, что стюардесса с криком повалилась на пол. Затем нос накренился и самолет рухнул вниз. Пассажиры в салоне разом завопили.
– Сбавь тягу! – заорал Эйден. – Сбавь тягу!
– Я пытаюсь!
– Старайся лучше! Нам нужно выйти из пике!
– Снижение! Наберите высоту! Снижение! Наберите высоту! – параллельно их крикам, сообщал голос аварийного оповещения из динамика.
В салоне творился хаос: дети кричали, родители вопили, кто-то звал на помощь, кто-то молился – все это слилось в единый гул, который с каждой секундой становился все громче.
– У меня потеря управления! – лицо Вуди исказилось от ужаса. – Полная потеря!
Нос самолета вновь накренился. Теперь самолет принял почти вертикальное положение.
– Снижение! Наберите высоту! – продолжал монотонный голос из динамика.
Они не успели набрать нужную высоту и теперь стремительно приближались к земле.
1000 ярдов.
900.
800.
Они вынырнули из-под облаков.
Впереди была земля. Виднелись какие-то постройки, освещенные светом фонарей; неподалеку пролегала автострада.
– О нет! – завопил Вуди. – Боже! Я не хочу умирать!
Пассажиры похоже уже поняли, что происходит. Сзади послышался надрывный вой сотни голосов.
Эйден в отчаянной попытки схватился за штурвал, пытаясь выправить самолет. Вырвать его из пике.
Бесполезно.
– 500 ярдов! – голос Вуди сорвался. – 500 ярдов! – это был уже хрип.
Эйден посмотрел на стремительно приближающуюся поверхность земли и закрыл глаза.
Его напарник продолжал хрипеть, но он его уже не слушал. Мысли в голове путались, и не было даже смысла пытаться их как-то структурировать. Не было времени. Сил и желания. Он просто ждал смерти.
Несколько секунд…
Сильный удар.
Последовавший за ним взрыв разметал обломки самолета на несколько миль вокруг.
Филадельфия.
Штат Пенсильвания.
Габриэлла Таунсенд чувствовала, как паника, словно тошнотворная волна накатывала, грозясь полностью захлестнуть. Прижимая к себе пятилетнего брата, она смотрела в пол, боясь пошевелиться. С самого утра ей казалось, что это будет кошмарный день – но, чтобы настолько?