Руководство одной из российских областей поражено страшным пороком – растлением детей. Губернатор Ладутько и его окружение чувствуют себя безнаказанными – ведь их надежно прикрывает начальник областного УВД полковник Евсеев. Агенту «Антикора» Андрею Ларину никогда прежде не приходилось сталкиваться со столь мерзкими типами. Его новое задание – изобличить подонков, предать их преступления широкой огласке и, разумеется, жестоко наказать их. Выполнить это задание даже такому опытному бойцу, как Ларин, крайне непросто: все структуры области повязаны между собой, образуя порочный круг. Чтобы сохранить свою грязную тайну, оборотни во власти готовы пойти на все…
Самопальный баннер, вывешенный на фасаде старой пятиэтажки, призывал неравнодушных горожан областного центра наконец-таки задуматься над одной из серьезнейших проблем города. «Нет насилию над детьми!» – отчаянно кричала наспех выведенная на белой материи не слишком умелой рукой черная лаковая надпись. Однако призыв не находил среди городских масс широкой поддержки. Лишь считаные единицы обращали на него взоры. Большинство же людей привычно спешили по своим делам: кто на работу, кто в магазин, а кто и домой. Они, выросшие и отвоевавшие свое место под солнцем в «каменных джунглях», уже обычно не поднимали взгляда выше сенсорного экрана своего айфона или айпэда; в крайнем случае их внимание мог ненадолго привлечь билборд с броской рекламой. Их девизом по жизни уже давно стала типичная обывательская установка: не высовывайся и будь как все, ведь от тебя все равно ничего не зависит.
Бледнолицая девушка, раздававшая листовки перед ампирным зданием областного Главпочтамта, возвышавшегося над центральной площадью, была как раз из числа тех немногих, кто не хотел мириться с существующим порядком вещей в городе. Будучи одной из активисток правозащитной организации «Спасем детей», она искренне верила, что в ее силах достучаться до черствых людских сердец, растопить их, сделав небезразличными к чужим бедам. Но жители областного центра сторонились ее, отказывались брать листовки, а если и брали, то, прочитав, тут же комкали и выбрасывали в ближайшую урну.
А вот к модному фрику в бейсболке, торгующему пиратскими DVD-дисками на той же площади, люди тянулись. Они охотно подходили к расстеленной на асфальте полиэтиленовой пленке, на которую были буквально вывалены сотни свеженаштампованных дисков, выбирали приглянувшийся и, прихватив в ближайшем киоске пивка с чипсами, спешили поскорее оказаться на уютном домашнем диванчике перед экраном телика. Дела шли настолько хорошо, что продавец контрафактом только успевал пересчитывать купюры в толстеющей не по часам, а по минутам пачке.
– Алиса! – окрикнул он активистку правозащитной организации. – Ну сколько можно ерундой изо дня в день заниматься? Айда ко мне работать. График гибкий, зарплата неплохая, всегда киношку свежую посмотреть можно…
– Нет, Митя. Кто из нас ерундой занимается, так это ты, – неохотно отозвалась девица и, посмотрев на часы, уже тихо пробурчала себе под нос: – Ну где же он? Почему опаздывает?
– Как знаешь, – пожал плечами парень. – А если честно, то жалко мне тебя, Алиска. Вот сейчас опять менты придут, повяжут тебя, листовки отберут, протокол об административном правонарушении составят, штраф влепят… Да и подружек твоих, которые баннер вывесили, в обезьянник посадят. Тебе это надо?
– Жалко у пчелки в одном месте. – Девушка вновь бросила взгляд на циферблат дамских часиков; человек, с которым она договаривалась встретиться напротив Главпочтамта, опаздывал уже на целых десять минут.
Слова Мити оказались пророческими. Вскоре показались два пэпээсника с каменными, лишенными каких-либо эмоций лицами. Сперва монотонно пробубнили предупреждение о правонарушении, а затем, когда Алиса стала возмущаться, особо не церемонясь, заломили сопротивляющейся девушке руки за спину и повели в ближайший двор, где базировался опорняк. За всем этим равнодушно наблюдали сотни горожан – мол, и поделом девице, нечего по площадям шастать, лучше бы дома сидела и любимому человеку борщ варила. Только Митя с сожалением вздохнул и посмотрел на баннер, который уже снимали с фасада здания работники коммунальной службы.
– Алиса, Алиса… – еле слышно произнес парень, вываливая на полиэтилен новую порцию дисков с отечественными и американскими блокбастерами, – далека твоя контора от народа. Ему попкорна и зрелищ подавай, любови-моркови, сериалов дебильных с закадровым смехом. Креативнее быть нужно, флешмобы всякие там проводить, бесплатные концерты организовывать… А листовки и баннеры – это же прошлый век!
Фрик махнул рукой и, нацепив на лицо дежурную улыбку болванчика, принялся зазывать народ налетать-покупать новинки мирового кино.
Тем временем площадь продолжала жить своей жизнью. Две бабульки и дедулька бойко торговали выращенными на дачах зеленью и ягодами. Молодежь тусила в небольшом скверике, почти не прячась, попивала на лавочках пивасик и напитки покрепче. Влюбленные парочки жались к недавно отреставрированному фонтану, бросали в воду монетки, обнимались, шепча друг другу на ухо банальные «я тебя люблю» и «котик, прости меня». К остановке общественного транспорта один за другим подъезжали маршрутные такси, автобусы. Из них, толкаясь, высыпали люди.
