Выйдя из здания аэропорта, Киз увидел стоянку машин. Черно-белая табличка на борту большого автобуса гласила «Эмиграция». Киз заметил «шевроле», подошел к нему и кинул на сиденье дорожную сумку. Сел, нажал на стартер. Хотя машина была американская, руль находился справа — это явно продукция завода фирмы «Дженерал Моторс» в Порт-Элизабет, на родине Шерри Джонкин.
Киз вырулил из-за угла и остановился. Через несколько секунд появился человек в летнем костюме и сел в машину. В это же время в зале для прибывающих пассажиров раздался взрыв и взметнулось пламя. Послышался сигнал тревоги. Киз завел мотор, и машина плавно тронулась с места.
— «Хвоста», по-моему, нет, — заговорил агент. — А из-за чего шум? Ваших рук дело?
Киз кивнул.
— Китайцы тоже ищут Джонкин. По-моему, этим же рейсом прилетел их агент. Думаю, если мне удалось задержать их там, у меня будет некоторое преимущество.
Две полицейские машины с включенными сиренами промчались по направлению к зданию аэропорта.
— Нам удалось задержать ее отъезд, — сказал южноафриканец, — но вы должны поторопиться. У нее билеты на ближайший поезд до Кейптауна, у вас, кстати, тоже. Возможно, она не поедет до конечной остановки, а сойдет на промежуточной станции.
Киз выжал педаль газа, и машина помчалась вперед, как ветер. По пути из аэропорта им, то и дело попадались, словно выросшие из-под земли, новенькие заводские здания. Знаменитые американские и английские фирмы, работающие по контракту. Множество банту, черных, как смоль, трудились в поте лица на дорожных работах — старое шоссе необходимо было расширять. Другие работали на строительстве дорог, ведущих к новым индустриальным гигантам. Киз подумал, что, независимо от того, какие чувства испытывает Запад по отношению к апартеиду, он не мелочится, используя те возможности, которые открываются ему здесь.
— А почему вы решили, что китайцы посадили на борт своего человека? — поинтересовался Джонсон.
Киз пошарил в кармане и подал Джонсону ту самую картинку, которую поднял в аэропорту Браззавиля, выручая американку.
— Да ведь эта девица — Джонкин! — воскликнул южноафриканец. — Как будто позировала! Какое сходство! Кто это рисовал?
Киз пожал плечами.
— Нарисовать мог кто угодно. В Браззавильском аэропорту какие-то конголезцы торговали картинками, там я и подобрал рисунок.
Он взял у Джонсона портрет и убрал его в карман. Знакомые виды: крыши, покрытые рифленым железом, симпатичные бунгало, лимонные деревья, своеобразная архитектура, ухоженные фермы, пестрые коровы, сонливо бродящие под пальмами, негритянские мальчишки, спящие под кустом, словно котята, красная пыль… Старина Трансвааль… А Йо’бург все ближе… Киз выжимал из «шевроле» все, что мог.
— У меня для вас срочное сообщение из Лондона, сэр, — заговорил Джонсон. — Прочесть?
Киз кивнул.
— Будьте добры.
— Здесь сказано «Плюм похищен». Это все, сэр. Подписи нет, есть только специальный номер иностранного агентства. Время 23/9/8 одиннадцать по Гринвичу.
Номер иностранного агентства означал: «Лично от премьер-министра», но объяснять это Киз не стал.
— Уничтожить его, сэр? — спросил Джонсон.
— Да, уничтожьте прямо сейчас, — велел Киз. Агент разорвал записку на мелкие клочки и бросил за окно.
Машина выехала на бетонное покрытие железнодорожной станции в Иоханнесбурге. Поезд, на котором намеревалась уехать Шерри Джонкин, был не скорый, а пассажирский — старомодная развалина викторианской эпохи. Путешествие до Кейптауна на этой черепахе займет три дня.
— Она едет в вагоне для цветных, в конце состава, — сообщил Джонсон. — Мы приставили для слежки за ней агента 10/К. — Он показал Кизу фотографию смеющейся девушки-банту в университетском пиджаке. На обороте снимка стоял штамп: 10/К.
Киз расположился в одноместном спальном купе и приготовился к скучному переезду через Трансвааль, штат Оранж-Фри, и части пустыни Калахари в далекий Кейптаун, в душе надеясь, что Шерри Джонкин не сойдет на промежуточной станции. У него не было возможности самому наблюдать за пассажирами вагона для цветных, поэтому приходилось доверять агенту 10/К в университетском пиджаке и прочем.
Ландшафт за окном был красно-бурым и совершенно безлюдным. Киз задремал — сказывалась усталость. Старомодное, обтянутое кожей сиденье, оказалось более удобным, чем выглядело на первый взгляд. Поезд медленно тащился вслед за мощным локомотивом в наступающую ночь.
Киз проснулся от стука в дверь и, спустив ноги на пол, спросил:
— Кто там?
Дверь слегка приоткрылась, и послышался голос:
— Проводник, босс.
Появился кофейного цвета юноша. На нем были мятые брюки из бумажной ткани, на плече он держал комплект постельного белья. Оно было завернуто в коричневую ткань и напоминало свернутую палатку бурского солдата. Юноша терпеливо ждал, пока Киз выйдет в коридор — это был очень вежливый цветной юноша.
