После указа о артелях и кооперативах Одесса обросла тысячей с лишним артелей, многим крупным артелям государственный банк стал оказывать ссуды деньгами под пятнадцать процентов годовых. Город постепенно богател и криминальный мир также оживился. Целью операции было собрать всех Иванов для обсуждения возможности взятия Банка, раздававшего ссуды. Местные Иваны «забили стрелку» в кооперативном кабаке «Гамбринус», о котором еще писал Александр Куприн в одноименном рассказе, в подвале по адресу Дерибасовская, 32.
Найти его было трудно из-за подземного расположения. Вывески совсем не было, прямо с тротуара входили в узкую, всегда открытую дверь. От неё вела вниз такая же узкая лестница в двадцать каменных ступеней.
Пивная состояла из двух длинных, но чрезвычайно низких сводчатых зал. Вместо столов были расставлены на полу, густо усыпанном опилками, тяжёлые дубовые бочки, вместо стульев — маленькие бочоночки. Направо от входа возвышалась небольшая эстрада, а на ней стояло пианино. Здесь каждый вечер, уже много лет подряд, играл на скрипке для удовольствия и развлечения гостей пьяный музыкант Сашка — еврей. Сашка был лысый, курносый, с приподнятым подбородком и пухлыми щечками, носил маленькие усики и было ему лет 45–50. На коленях у него неизменно сидела маленькая беленькая собачка. Этот безусловно талантливый музыкант играл все, из его скрипки каждый вечер лились украинские, русские, еврейские, молдавские, грузинские, итальянские, греческие и еще Бог знает какие мелодии. Сашка удовлетворял любые вкусы. Oн был явным лидером в трио, которое в течение долгих лет составляли, помимо Певзнера, братья Вересковские — Игнат и Константин (баян и фортепиано).
Вечером кабак закрылся на «спецобслуживание», сначала его наводнили бойцы авторитетов, которые начали подтягиваться после девяти вечера на пролетках, с шиком отдавая извозчикам щедрые чаевые. Вот и музыкантов попросили на выход, в кабаке остались только «свои». Ожидали прихода гастролеров, поселившихся в самой шикарной гостинице города «Бристоль», открывшейся вновь после закрытия в семнадцатом году. Однако вместо них кабак окружили пара тачанок и рота внутренних войск. У входа в кабак смолили папироски пятеро бандитов.
Для их ликвидации привлекли троих ухарей из махновцев, которых Задовы использовали для тихой ликвидации часовых. Махновцы, одетые с шиком в солдатские галифе и офицерские шикарные бекеши с башлыками, шли в ряд, заставляя встречных прохожих прижиматься к стене домов.
— А вот и пивная! — указал пальцем один из махновцев, ставших сотрудниками НГБ.
Троица дружно шагнула ко входу, но дорогу им загородили урки — Кабак закрыт, гуляйте мужики в другое место!
Со стороны никто не увидел как за пару секунд были убиты пятеро бандитов, но их трупы тут же оттащили в сторону. Эти трое, зачисленные в отдел ликвидации Задова, из-за пазухи достали по паре гранат и спустились вниз. Через пару минут в помещении начали рваться гранаты. Решив не рисковать, приняли решение для начала угостить урок гранатами. А после них не понадобились даже контрольные выстрелы. Внутри стены и потолок были в крови и в мозгах.
Заглянувший внутрь Наум, выскочил наружу, едва сдерживая рвоту — Кошмар какой-то! Большинство просто размазало по стенам.
После ликвидации Иванов ночные патрули в одночасье исчезли с улиц города. Началась вторая фаза операции под названием «Маскарад». Наш расчет строился на том, что остатки криминального мира захотят воспользоваться отсутствием патрулей. Поздно вечером по Одессе начали гулять бывшие махновцы и офицеры, переодевшись в дорогие шубы и пальто, посещая рестораны и засвечивая в них толстые портмоне, набитые деньгами. Соответственно вся одесская шпана начала ночную охоту за «бобрами».
У каждого участника операции «Маскарад» были по два заряженных револьвера. При малейшей опасности, при требовании «прикурить» сотрудники тут же открывали огонь на поражение. Затем перешагивали трупы и шли дальше, не забыв дозарядить свое оружие. За ночь было убито около семисот человек, среди которых были и двести малолеток. Малолетние банды были самые жестокие, они почти всегда убивали своих жертв, зарезать могли даже за краюху хлеба..
