Со временем подозревать в колдовстве ведьминых детей стало общепринято. Какую книгу о колдовстве ни возьми, повсюду авторы называют кровные узы одной из важнейших улик. Судьи же ссылались на немецкую народную пословицу «Der Apffel fallt nicht weit von Baum» (Lea, 1939 стр. 867), что в переводе на русский язык значит «Яблоко от яблони не далеко падает». В таких условиях арестованной матери нужен был трезвый расчёт, чтобы вывести детей из под удара. Когда в 1587 году перед Барбарой Жилетг разложили орудия пыток, она рассмеялась судье в лицо. Ей будто бы ничего не стоит вынести любые муки, какие только способен изобрести человек. Есть, однако, пытки совсем иного рода — невиданная боль, которую ей причиняет демон. Мучитель из ада давно уже требует, чтобы четверо её детей тоже занялись колдовством. А этому никогда не бывать! Барбара сказала далее, что лучший выход для неё сознаться в колдовстве и умереть. Знаменитый историк Чарльз Ли так откомментировал показания подсудимой: «Не было ли это героическим самопожертвованием матери, которая надеялась оградить детей от страшного подозрения? (1958 стр. 610)» Если догадка историка верна, остаётся лишь восхищаться умом этой женщины, измыслившей ход, благодаря которому дети получили шанс выжить.
Увы, везение далеко не всегда сопутствовало обвиняемым. Часто трагически гибли целые семьи. Сейчас не время и не место рассказывать о несчастных женщинах, которым пришлось беспомощно взирать на смерть ребятишек, заподозренных в связи с дьяволом. Важно ответить на вопрос, как юристы могли додуматься до законов, по которым лишались жизни даже двухлетние «преступники»? Сколь бы ни была жестока история человечества, государственные мужи всё же нечасто брали на себя такую ответственность. Разгадка кроется в глубинных пластах христианской идеологии. Судьи не щадили ни старого ни малого потому, что слишком грозен был враг, подручными которого считались обвиняемые. Вот почему дьявол, его место в картине мира, его власть и возможности заслуживают отдельного разговора.
Если послушать толкователей Библии, просвещавших толпу в XVII веке, то есть чего испугаться. Проповеди рисуют Сатану как злобное сверхсущество, могуществом почти равное Богу. Подобно тому, как у Творца есть свита из ангелов, Сатана окружён целой ратью демонов, каждый из которых намного превосходит человека силой и разумом.
«Демоны обладают глубочайшими знаниями обо всём. Ни один богослов не может истолковать Святое Писание лучше них, ни один адвокат лучше них не знает законов и постановлений, ни один врач или философ лучше них не разбирается в строении человеческого тела или в свойствах камней и металлов, птиц и рыб, деревьев и трав, земли и небес (Robbins, 1959 стр. 127)».
«Зная скрытую природу вещей, демоны могут творить дела, кажущиеся со стороны чудесами. По их воле дикие звери и даже деревья обретают дар речи, люди и вещи становятся невидимыми. Наслаждаясь своей силой, черти могут мгновенно переносить с места на место леса и сады (Lea, 1939 стр. 468, 968)». Вдобавок злые духи неуязвимы. Их бесполезно пронзать копьём или рубить мечом. Тела чертей иллюзорны. Они сделаны из сгущённого воздуха и тут же вновь смыкаются позади клинка. Свойства демонов подробно описаны ещё в «Молоте». По словам авторов-монахов, демоны управляют телами изнутри подобно морякам на корабле, которые ставят паруса или поворачивают руль. Все органы при этом — чистейшая декорация. Глаза чертей не настоящие. На самом деле демоны видят духовным зрением, которое острее природного. Черти не нуждаются в пище, едят только для вида, могут появляться и растворяться прямо на глазах у изумлённых людей (Инститорис, и др., 1932 стр. 186, 187). Страшнее всего то, что при всей эфемерности демон способен творить отнюдь не иллюзорное зло. Ему под силу искалечить, убить, разрушить дом, уничтожить посевы. В 1545 году, как утверждалось, дьявол, вызывая ужас у мирных обывателей, бродил по городу Ротвейл (то в обличье гуся, то под видом зайца) и громко провозглашал, что спалит город дотла (Lea, 1939 стр. 630).
Дьявол вообще может менять обличья, как маскарадные костюмы. То он змея, то человек, то чёрный ворон. Если ему надо напутать, он превращается в дракона. Желая подольститься, он является под видом ласкового кота или верного пса. Мимо тюремной стражи он проскальзывает мышью. В пыточной камере он мухой вьётся возле уха узницы и нашёптывает уклончивые ответы (1958 стр. 641, 642).
