– Так точно, – ответил старшина, кивая на Васю. – Под носом – искусственные усы, в мешке – пёс.
Серый костюм внимательно пригляделся и вдруг подмигнул Васе: что, мол, попался?
– Так точно, – толковал старшина. – Товарищ Болдырев, этот самый и есть мошенник. Усы под носом, пёс в мешке.
«Вот это фамилия! – подумал Вася. – Болдырев! Как будто самовар в воду упал. Наверно, начальник!»
– Не может быть, чтоб этот самый, – сказал между тем Болдырев, внимательно глядя на Васю.
– Да как же, товарищ капитан?.. Усы-то под носом!
– Уж не знаю как, – ответил капитан Болдырев. – Приметы не совпадают. Мошенник, которого мы ищем, пожилой, а этот слишком уж молод. Ну-ка, парень, рассказывай, зачем ты усы прилепил?
– Для маскировки. Он лепит, и я буду лепить!
– Рассказывай по порядку, – серьёзно сказал капитан.
Все время, пока Вася рассказывал, капитан хмыкал и пронзительно глядел на старшину.
– М-да, – сказал он. – Что-то вы, товарищ старшина, напутали. Расскажите, какой из себя Курочкин.
– Невысокого роста, пожилой, – отвечал старшина Тараканов и вдруг побледнел. – Нос уточкой.
– Какой нос?
– Уточкой, – повторил старшина, бледнея всё больше.
– Ну вот, – сказал капитан Болдырев. – И нос уточкой. Приметы сходятся, а усы он сбрил. Этот Курочкин и есть тот самый человек, которого мы ищем.
– Да как же?.. Он же паспорт показал, живёт в Перловке, сторож картофельного склада.
– Паспорт поддельный, – строго сказал капитан. – А картофельного склада в Перловке сроду не было.
Да, вот какие получились дела. И в голову не пришло старшине Тараканову, что Курочкин и есть тот самый мошенник, а Вася – простой человек.
– Да, – сказал капитан Болдырев, глядя на старшину нестерпимым взглядом, – вон какие получились дела.
Старшина открыл секретным ключом несгораемый шкаф, вынул оттуда мешок и усы и протянул Васе:
– Возьмите, гражданин.
– Что за мешок? – спросил капитан.
– Ихний мешок, – ответил совсем расстроенный старшина. Усы его поникли, как спортивные флаги под дождём.
– Это не мой мешок. Это мешок вашего Курочкина. А вот усы мои.
– Интересно, – сказал капитан и потряс мешок. Всякая труха посыпалась оттуда. Тут же капитан – чик-чик! – свернул труху в кулёчек и сунул в нагрудный карман.
«Рассматривать, наверно, потом будет, – подумал Вася, – под микроскопом».
– Вы понюхайте мешок, – сказал он капитану.
– А что? Пахнет?
– Ещё как!
– Верно, – сказал Болдырев, понюхав. – Запах есть. Только не пойму, чем пахнет. Не укроп ли?
Старшина Тараканов тоже протянул к мешку нос и несколько раз понюхал.
– Запах есть, – сказал он, – только тонкий запах. Я его не пойму. Это, наверно, мимозы.
– Ничего тонкого, – сказал Вася. – Запах мёда.
– Мёд? – удивился Болдырев. Он снова взял мешок в руки и принялся пристально нюхать.
– И ещё я в нём пчелу нашёл, а другая была у пса в ухе. По этим приметам можно найти Курочкина.
– Во парень! – удивился Тараканов. – И носом чует, и головой работает.
– Молодец, – подтвердил капитан Болдырев. – Ты, я вижу, сообразительный.
– Маленько мерекаю, – ответил Вася с достоинством.
В этот момент дверь в дежурную комнату распахнулась, и вошёл рядовой милиционер по фамилии Фрезер.
– Товарищ старшина! – сказал он. – Вам срочная телеграмма.
Тараканов разорвал бланк и прочёл телеграмму.
«Устал как собака, – думал Вася, выходя из милиции, – и не выспался».
В милицейском палисаднике было пусто. Только одинокий кармановский гусь бродил среди луж.
Поглядев на гуся, Вася так зевнул, что у него всё в глазах перевернулось, а когда всё снова установилось, гусь уже мчался, гогоча, по лужам, а вслед за ним – рыжая рычащая фигура с обрывком верёвки на шее.
Загнав гуся под милицейский мотоцикл, фигура эта направилась к Васе и улеглась у его ног, хлопая хвостом по одуванчикам.
– Привет! Кого я вижу!
Матрос повалился на бок, и Васе пришлось почесать ему живот. Он почёсывал его, разглядывая обрывок верёвки.
– Блохи? – послышалось за спиною. Капитан Болдырев вышел на крыльцо и разглядывал Матроса.
– Да нет, – сказал Вася, – собаки любят, когда им брюхо чешут.
– Да? – удивился капитан. Он хмыкнул, присел на корточки и тоже стал почёсывать Матроса.
– Да, – подтвердил Вася. – А я вот ни за что не дал бы себе брюхо чесать.
Матрос совсем, видно, обалдел от счастья, оттого что его чешут сразу два человека. Старшина Тараканов строго смотрел на всё это в окно.
– Видите верёвку? – спросил Вася капитана. – Я её на Матроса не цеплял. Видно, Курочкин снова его приманил, когда я в милиции сидел, и посадил на верёвку. А Матрос её перегрыз и ко мне вернулся. Кому же приятно свинью изображать?
– М-да… – сказал Болдырев. – Значит, Матрос порвал с преступным миром. Решил начать новую жизнь. А всё-таки надо бы его судить да ещё и посадить годика на три.
– Ну нет, – сказал Вася. – Матрос – честный пёс. Это Курочкин виноват.
– А зачем он хрюкал? Собака лаять должна. Наверно, он тренированный.
– Да не хрюкал он, – сказал Вася. – Он молчал и вроде скулил, а мне казалось – похрюкивает.
– Лаять надо было! – строго сказал капитан.
