– А сейчас я покажу вам жемчужину. Слабонервных прошу… Впрочем, среди настоящих знатоков и любителей домашних хищников слабонервных не бывает. Маэстро!
Откуда-то грянул туш, свет припогас, портьера медленно поплыла в сторону, и, к своему изумлению, первое, что увидел японец, была физиономия Джима в белом цилиндре. Да, Джим в белом цилиндре, в белом фраке стоял за портьерой, а рядом с ним – полицейский с револьвером. Другой полицейский красовался по другую сторону портьеры, и рядом с ним кипела бешеными красками Лиззи. А между всеми полицейскими и револьверами виднелась клетка, над которой написано было:
Королевская Аналостанка
Собственность господина Мали, эсквайра
Токио
На троне, на троне, на чёрной подушке, чуть-чуть прижмурив голубые глаза, лежала в клетке Шамайка. Заприметив толпу, она зевнула, прикрываясь изящною лапой.
– Да, она единственная, – подтверждал господин Никербокер, кивая короной. – Единственная Королевская Аналостанка с родословной! Сейчас кошковеды заняты проблемой найти ей достойную пару. Единственный известный нам кот-аналостан проживает на острове Борнео. Видимо, хозяин повезёт её туда на дирижабле.
– О, как бы я хотела иметь у себя это великолепное существо Аналос… – сказала пожилая дама, рассматривая кошку в театральный бинокль.
– Великолепное существо… Как верно сказано, графиня!.. Аналос… Аналос… Это уже не просто кошка, это – великолепное существо! Но должен огорчить вас: «аналос» не продаётся. Её хозяин, господин Мали, – человек с большими средствами, к нему трудно подступиться. Он насилу согласился выставить своё сокровище, а сейчас находится в Стокгольме по делам государственной важности.
– О, господин Никербокер, уговорите же его продать мне аналостанку.
– Не обещаю, не обещаю, но попробую, здесь находится его дворецкий. – И господин Никербокер кивнул короной на Джима.
– А кто эта дама? – спрашивали зрители, потрясённые видом Лиззи.
– Это специальная кошачья экономка. Она кормит аналостанку, она знает тайну её рациона. Очень молчалива, от неё и слова не добьёшься.
Тут господин Никербокер подошёл к Лиззи и сказал:
– Будьте так любезны, мисс. Сообщите же знатокам, чем вы кормите её в это время суток.
Лиззи прищурила глазки, сложила губки и сказала:
– Это сю-у-укрет!
– Но всё-таки, мисс, будьте благосклонны к кошковедам, вы поможете и мне лично в создании монументального труда «Введение в кошковедение».
– Сбитые сливки, – сказала наконец Лиззи, – а на завтрак жареная мышь.
– О боже! – воскликнула графиня. – Да кто же с мышей шкуру-то сдирает?
– Вот он и сдирает, – ответила Лиззи, кивнув в сторону почтенного дворецкого.
Вечером этого же дня в подвале устроили праздник. Только Лиззи была недовольна.
– Дубина! – ругалась она. – Получил пятьсот долларов – и уже на седьмом небе! Надо было торговаться! Можно было взять тыщу!
– Так ведь меня не было, – оправдывался японец. – Вы с Джимом назначали цену.
– Джим – негр, а я растерялась.
– Ладно, – сказал японец. – Это наша первая счастливая сделка, будут и более выгодные. В другой раз продадим кошку за тыщу.
– Не знаю, не знаю, – покачал головою Джим. – Весьма сомневаюсь, уважаемый сэр. Где вы ещё возьмёте такую Шамайку? Такие кошки рождаются редко. Очень редко, сэр.
– Кто же её всё-таки купил?
– Богатые люди, сэр. С Пятой авеню. Хозяйку называют графиней.
– Пошли, – сказал японец, вставая. – Пошли поглядим, где живёт теперь Королевская Аналостанка.
Они долго шли по городу и попали в богатый квартал. Стояли, стояли у решётчатой ограды и смотрели на дом с белыми башенками, на освещённые окна. За спиной у них громыхали машины и экипажи. А один человек остановился, внимательно разглядывая и негра, и японца. Я точно не знаю, кто это был, но возможно, господин Эрнест Сетон-Томпсон. А они всё ждали, что кошка покажется в окне, да только чужие богатые тени мелькали на кружевах занавесок.
– Вон! – закричал Джим. – Вон она!
И они увидели, как мелькнула за оконной кисеёй изогнутая кошачья тень. Их маленькая тень.
Графиня Блонская, которая купила Шамайку, была большая любительница редких животных. В её роскошном доме жили канарейки, но это были очень и очень особенные канарейки, канареечки с вывертом.
Графиня говорила так:
– Если у меня будут жить золотые рыбки в аквариуме, то это не будут простые золотые рыбки в простом аквариуме. У меня уж и аквариум, и рыбки будут с вывертом.
И она вправду привезла рыбок от китайского императора, который был с вывертом. А выверт заключался в том, что император уже императором не был, но был! И рыбки все были выверчены в разные стороны, и одна из них, фиолетового цвета, умела высунуть из воды физиономию и сказать слово «хлопок».
Это было единственное слово, которое она могла молвить, – «хлопок», но в этом заключался преизряднейший выверт.
И аквариум, конечно, был с вывертом, но тут выверт был в другом.
Этот аквариум делал русский мастер Ваня Коровочкин, который прежде никаких аквариумов не делал.
