– Жизнь пресна, – говорила графиня. – Всё так однообразно и безобразно, что её просто хочется вывернуть. Без выверта пусть будут только доллары.
Кроме рыбок и канареек, жил у графини сенбернар Стэнли, которого очень трудно было отличить от телёнка, который тоже тут жил и убивал каждого зрителя своим бешеным сходством с сенбернаром. Когда они паслись рядышком в саду и сенбернар жевал петрушку, телёнок зверски рычал на прохожих.
Короче, весь дом и всё хозяйство графини было с вывертом и вверх дном. В этот вывороченный дом вливал свою струю и сын графини – ушастый Виктор.
– Мути! Мути! – вскричал Виктор, вбегая в столовую к утреннему кофию и обращаясь к матери почему-то на немецком языке. – Мути, смотри что!
Из его правого уха хлестала кровь.
– Боже, Виктор! Вас ист дас? Откуда кровь?
– Она, она, кошка с вывертом! Она меня оцарапала! – ревел Виктор, размахивая правым ухом. – Я хотел её погладить, а она царапается.
– Пойми, Виктор, ты только граф, а она королева. У неё аристократическая неприязнь к неуместным ласкам. Эй, люди! Забинтуйте ребёнку ухо!
На зов графини вбежали слуги и стали закручивать бинт на голове ребёнка.
– Я по-хорошему к ней, а она… – врал Виктор, который дёрнул Шамайку за хвост.
Скоро Виктор был обинтован так густо, что голова его стала схожа с белокочанной капустой. Виктору обмотка не понравилась, голова его отяжелела, и он то и дело ронял такую голову на стол.
– Мути! Мути! Мне эта обмотка кофий пить мешает.
– Не лезь в другой раз с дурацкими ласками к королевским особам, – отвечала графиня.
Пока графиня с забинтованным сыном услаждались кофием, который тоже был с вывертом, а именно с чесноком, Шамайка металась по комнате. Катаясь на спине, пыталась она сорвать с шеи голубой бант. Он её бесил, давил и душил. А разгрызть его не удавалось! В конце концов она так взлохматила его, что бант напоминал голубую рваную пальму.
Да, так уж получилось, что кошку мучил бант, а Виктора бинт.
Бинт и бант должны были снова неминуемо встретиться.
И Виктор после кофию пошёл во двор и отвязал сенбернара. Он хотел взять с собою ещё кровожадного телёнка, но понял, что сенбернара достаточно.
Травоядный Стэнли, виляя огромным задом, поднялся на второй этаж по бархатным коврам. Он шагал с достоинством, как истинный господин-вегетарианец.
И вот вдруг открылась дверь, и Шамайка увидела предостойного господина. Ничего подобного она никогда в жизни не видела, и рожа господина Стэнли, обожравшегося сельдереем, показалась ей чудовищной. И Стэнли никогда не видел кошек с голубою пальмою на голове. Обычно полусонный, любитель трав проснулся и гавкнул. Но это мы так пишем – «гавкнул». На самом деле это был глубокий и жуткий нутряной звук, это был обвал и взрыв вулкана внутри горы.
С пальмою на голове взвилась Шамайка в воздух, и за нею взлетела хрустальная ваза с орхидеями, которая взорвалась совместно с люстрой! Всюду посыпался хрустальный дождь, и золотая фиолетовая императорская рыбка с вывертом выскочила из аквариума и побежала по мокрому полу, яростно крича:
– Хлопок! Хлопок! Хлопок!
Господин Стэнли забыл на миг законы вегетарианства и рыбку немедленно заглотил. А Шамайка, сообразив, что это безобразие никогда не кончится, пролетела по комнате к окну, вышибла пальмой стекло и вылетела на свободу.
И судьбе было угодно, чтоб она пала на спину кровожадному телёнку, который с криком «Мути» тут же скоропостижно скончался.
– Не знаю, не знаю, – говорил японец, рассматривая самых разных кошек, вываленных из мешка всё тою же Простуженной Личностью. – За весь товар полдоллара.
– Отличная кошка! – торговалась Тёмная Простуженная Личность. – Редкий товар. Дайте доллар, господин японец, а то я вас буду проклинать. Одних убытков сколько понёс: рожу расцарапали – раз! Брюки испоганили – два!..
– Рожу, дорогой сэр, при вашей профессии страховать надо. Вот тебе ещё двадцать центов, и можешь проклинать меня сколько угодно.
Сунув деньги куда-то под мышку, Простуженная Личность постепенно удалилась, приговаривая: «Проклинаю!»
– Дураки, – ворчала Лиззи. – Продали Аналостанку. Надо было вначале взять от неё потомство, десяточек котят! Надо было вывести породу! Где ты найдёшь теперь подобную кошку? Это ведь всё барахло!
Японец сортировал трущобный товар и вышвыривал на улицу кошку за кошкой.
– Да, – говорил он. – Ты, Лиззи, очень права, у тебя свежие мозги, только иногда они не вовремя срабатывают.
– Слышь, хозяин, – сказал Джим, спускаясь в подвал. – Королевская Аналостанка вернулась домой.
– Как это? Где?
– Да вон она, сидит на заборе.
Тут господин японец и негр выскочили во двор и действительно увидели Шамайку с голубой пальмой на голове, которая сидела на заборе.
– Кис-кис-кис! – вдохновенно заорали они.
– Стой, маса, не ори! – сказал Джим. – Где наша рыбья голова?
Они бросились искать рыбью голову и быстро нашли её в тарелке у Лиззи. Достойная сожительница как раз собиралась насладиться ею в одиночестве.
