– А я и вправду Золушка. Мама умерла, когда мне стукнуло пятнадцать, отец вскоре женился на разведенной с двумя дочерями, они переехали к нам и в без того тесную квартирку. С первого же дня мачеха начала притеснять меня, в отсутствие отца издевалась надо мной, временами била, а когда я жаловалась отцу, то утверждала, что это мои выдумки. Не выдержав, я сбежала из дому, шестнадцатилетняя дура, пошла шляться по городу. Не прошло и пару часов, как меня подловил опытный карась, специалист по малолеткам. Мужик лет сорока с ласковой улыбкой и доверчивым голосом привел меня к себе на квартиру, накормил, чаем напоил, обещал поговорить с отцом. Я, по наивности, уши развесила, подумала: дядя хороший, не зря говорят, мир не без добрых людей. «Добрый» человек в чай заправил бодягу, голова моя поплыла, словно дым сигаретный, волнами, вот он меня и оттрахал, издевался надо мной как хотел… – Золушка криво улыбнулась. – Через пару дней привел приятеля, такого же садиста, потом еще одного. Я уже порядком озверела, поняла, что если сама себя не спасу, то будет мне капец. А он почувствовал, что мысли у меня в голове бродят, уходя из дому, запирал меня в чулане, без окон и дверей, как скотину в хлеве. В один из вечеров он вернулся и девицу привел с собой, малолетку, если судить по платьицу школьному, это я в дверной щелке усмотрела. Пока мужик девчонку приговаривал, я после многократных попыток ухитрилась замок открыть, момента жду подходящего. Смотрю, поволок он девчушку в спальню, у той ноги подгибаются, как у куклы тряпичной, выбралась я наружу – и к входной двери на цыпочках. Потом думаю себе, это что ж такое, он и дальше будет заниматься деяниями своими, свинья недорезанная. Слово «недорезанная» мелькнуло в башке моей, как вспышка, просветление на меня нашло, я шмыгнула на кухню, нож достала из выдвижного ящика самый здоровый, в полруки, в спальню дверь открыла. Мой дружок в самый раз пристроился на малолетке, она мычит, как корова, извивается под ним, он ей рот лапищей заткнул. Я подняла нож двумя руками и всадила насильнику в спину, потом еще раз, еще раз, не помню сколько, девица визжит, вся в крови, а я радость почувствовала необыкновенную, очищение, словно кровь моя оскверненная вышла через него.
Толя недоверчиво смотрел на подругу, ее рассказ, манера держаться, речь, пересыпанная блатными словами, казались ему чем-то диким, неправдоподобным, произвели на него впечатление. Он вырос в тепличных условиях, дома никогда не поднимали на него голос. С малых лет в детский садик и до третьего класса его сопровождали няни, за годы взросления их поменялось несколько. Он воспринимал это как само собой разумеющееся, пока в классе его не обозвали «маменькиным сыночком». Это было далеко от истины, он не был ни маменькиным, ни папенькиным сынком. Единственному ребенку в семье родители уделяли минимальное внимание. Отец с утра и до ночи пропадал на работе, а мать никого, кроме себя, не видела. Ему никогда ни в чем не отказывали, при первой же просьбе покупали игрушки, игры, наборы «Юный техник», модели самолетов.
– По тебе не скажешь, что ты такая решительная. Чтобы человека убить, надо смелость иметь. Тогда на базаре ты не боялась, что схватить могут или убьют?
– А мне все равно, для меня момент, когда нож прорывает оболочку телесную, словно оргазм, наслаждение неописуемое.
Золушка резко уселась и посмотрела Толе в глаза:
– С сегодняшнего дня ты мой, понял? Будешь возле меня двадцать четыре часа в сутки, неотлучно.
– Но…
– Никаких «но», иначе зарежу.
В доказательство девушка, непонятно откуда, вытащила нож, похожий на тот, который Толя видел на рынке, и провела языком по лезвию.
Москва. 1973 год
Майор Никитин и Анатолий Введенский
Главный следователь межрайонного следственного отдела майор Никитин недовольно постучал пальцами по столу, словно проиграл неслышную мелодию на клавишах пианино. С первого класса родители сопровождали его в музыкальную школу учиться игре на пианино, но семья в очередной раз переехала вслед за отцом, кадровым служащим. Остались любовь к музыке и привычка проигрывать импровизированные опусы на любой поверхности, особенно в моменты раздражения и недовольства.
– Ну что, Введенский, на этот раз влип ты в говно по уши, думаю, загремишь в тюрьму лет на пять, а может, и больше. Не жалко себя губить из-за девки? Молодость-то бывает одна, – философски заключил майор.
Никитин пробежался взглядом по содержанию папки с данными арестованного. Несколько приводов как члена бандитской группировки, подозрения в грабежах и вымогательстве. Прямых доказательств не было, в основном косвенные улики, свидетели видели Анатолия тут и там в компании с другими подозреваемыми. Единственной зацепкой была несомненная связь между парнем и девушкой по кличке Золушка, настоящее имя и фамилия неизвестны, как и место проживания.