– Подарок предназначался для дочек царя Николая Второго, Ольги, Татьяны, Анастасии и Марии, заказала его жена царя Александра Федоровна, царство им небесное.
К удивлению присутствующих, Валентина несколько раз перекрестилась.
– В нашей семье про царскую семью всегда говорили с большим уважением. Отец мой как-то сказал, что Карл Густавович учил мастеров выполнять работу с любовью, вкладывать душу, только так можно добиться совершенства в работе ювелира. Если работа выполнена лишь ради мастерства и показухи, она не стоит выеденного яйца.
– Красивая парафраза, – задумчиво отозвался Никита, плотоядно поглядывая на предмет искусства. – Вы не расскажете, каким путем оно у вас оказалось, так сказать, в небольших подробностях?
– Рассказывать-то и особенно нечего. Незадолго до смутных событий семнадцатого года, отец мой, Василий Зубов, получил очередной заказ от Фаберже – разрисовать пасхальное яйцо по заказу императрицы, по какому поводу – точно не скажу. Отец успел нарисовать почти все миниатюры, но тут начались бурные события, фирму Фаберже закрыли, сам хозяин уехал за границу, а мастерская, в которой создавались шедевры, – в голосе Валентины прозвучали презрительные нотки, – превратилась в артель. Во всеобщей суматохе Генрик Вигстрём, главный мастер, даже не вспомнил про заказ. Когда папа спросил его, что делать с неоконченной работой, тот махнул рукой: оставь у себя, пока ситуация прояснится. К нам в дом несколько раз наведывались посланники от разных комитетов, не то комиссары, не то чекисты, все допрашивали, знает ли отец, куда подевались несколько работ, у них не совпадало количество заказов с записями в книгах. Когда все поутихло, отец тайком, по ночам, дорисовал несколько миниатюр по имеющимся эскизам, утвержденным самим Фаберже.
Матвей почувствовал неудержимое желание завладеть шедевром, вот он прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки. Он готов немедленно заплатить любую сумму, сумасшедшие деньги за обладание уникальным шедевром. С этой минуты его будет преследовать только одна мысль – стать единственным хозяином произведения искусства с четырьмя танцующими девушками.
Москва. 1972 год
Анатолий и Золушка
Бывших одноклассников и ровесников Анатолия начали призывать в армию, но Введенский-младший после медкомиссии получил «белый билет». В детстве он болел инфекционной болезнью, не то воспалением легких, не то ангиной, температура поднялась до сорока и выше. В больнице дежурный врач дал указание сделать больному инъекцию пенициллина. Последствия укола отказались катастрофическими: в считанные минуты все тело мальчика покрылось красной сыпью, он начал задыхаться, руки и ноги скрутило спазмами. К счастью, срочно вызванный заведующий детским отделением моментально установил анамнез: анафилактический шок на почве аллергии к лекарству. Толю срочно перевели в отделение детской реанимации, где интенсивным лечением спасли ему жизнь. Кроме пенициллина, у него обнаружили повышенную чувствительность еще к ряду аллергенов – пыли, пыльце растений и некоторым продуктам.
Хромой взял шефство над Анатолием. Спустя несколько дней после разговора во дворе они направилась на Измайловский рынок. Между магазинчиками, ларьками и торговыми точками, официально продающими галантерейные товары, сигареты и алкогольные напитки по государственной цене, втиснулась барахолка, где множество людей торговали домашними поделками: вязаными кофтами, носками, фуражками, деревянными фигурками, матрешками, шкатулками, картинами с лебедями и пейзажами диковинных гор с дымящимися вулканами, подержанными электротоварами, потрепанными книгами, мелкой домашней утварью, кастрюлями, мясорубками, тарелками всевозможных размеров и прочей дребеденью.
– Не отставай! – приказал Хромой, штопором уверенно ввинчиваясь в шумную, взбудораженную толпу.
Несмотря на хромоту, предводитель быстро и ловко пробирался в толкучке, расталкивая живые помехи, перекидывался приветствиями и шуточками со знакомыми, одновременно подавая условные знаки разбросанным по всему рынку парням. Словно паук, он уверенно проверял зыбкую сеть: все ли подданные на месте?
Из магазина с вывеской, украшенной изображением кота в сапогах и надписью «Обувной центр», выскочил коренастый мужчина кавказской внешности с маленькими усиками под солидным носом и в фуражке с большим козырьком, прозванной в народе «аэродромом». Кавказец схватил Хромого за руку и громко потребовал возврата какого-то долга, перемешивая мат с недвусмысленными угрозами расквитаться по понятиям.
Хромой выслушивал угрозы усатого с невозмутимым видом, несколько раз кивнул в знак согласия, тщетно пытался вставить несколько фраз, не слышных из-за воплей кавказца. Он развел руками, показывая бессилие перед натиском одностороннего диалога, сунул два пальца в рот и коротко свистнул. Из окружившей спорщиков толпы выскользнул худенький парнишка в кепке, надвинутой чуть ли не на нос, и на глазах остолбеневшей толпы несколько раз воткнул длинное тонкое, как спица, лезвие ножа кавказцу в спину.