Русский язык Алон знал довольно неплохо, до трех лет Роза и Кира разговаривали с ним исключительно по-русски. Когда его записали в детский садик, он был шокирован – он не понимал ни слова на иврите. Начались мучения, он отказывался ходить в садик, устраивал истерики с криками «я не буду учить ваш язык», «хочу быть с бабушкой». Положение выручила Нехама, она забрала мальчика на два месяца к себе в мошав, где он за короткое время выучил несколько сотен новых для него слов и обиходных фраз.
Женщина уменьшила громкость радио и, слегка наклонившись в сторону окна, окликнула продавца:
– Эли, ты еще долго будешь возиться, мне на процедуры надо успеть в больничную кассу.
– Еще минутку, Светка, – отозвался парень, складывая заказ в бумажный пакет, – еще минутку.
Алон подошел к автомобилю и спросил:
– Шалом, вы, наверно, Света Нойман, не так ли?
– Да, а ты кто?
– Алон Введенский, я у вас несколько раз был дома. С моим отцом. Таль Введенский.
Наступившую паузу прервал Эли, бесцеремонно отодвинув Алона, продавец просунул бумажный пакет через окно в салон автомобиля.
– Все внутри.
– Возьми деньги, – женщина протянула купюру, – сдачу запиши на счет до следующего раза.
Она положила пакет на сиденье рядом, вскрыла пачку жвачки, небрежно бросила отрывок бумаги на пол автомобиля.
– В последний раз я видела тебя лет примерно двадцать назад, а может, и больше. – Внезапная догадка пробежала по ее лицу: – Примерно месяц назад, террористический акт в Тель-Авиве, погибла солдатка…
– Да, это моя дочь Авива.
– Ужасно. Прими мои соболезнования. Я еще сказала себе: фамилия знакомая. Собиралась позвонить в справочную службу, узнать твой номер телефона. Но испугалась. Всегда хочется, чтобы несчастье не коснулось тебя лично, да и знакомых тоже.
Алон кивнул:
– Спасибо. Мы стараемся вернуться к нормальному образу жизни, но, к сожалению, все не так просто.
– Что ты делаешь в наших краях, соскучился?
– Мне нужно с вами поговорить, это очень важно для меня. Я все объясню. Если вы куда-то торопитесь, я готов подождать. Дайте мне номер мобильного телефона или напишите адрес.
– Ты на машине? – перебила его женщина. – Поезжай следом за мной. Процедуры подождут, толку от них никакого.
Светка жила на первом этаже многоэтажного дома, похожего на такие же безликие строения: покрытые пылью, потемневшие от ветров и солнца стены, блеклые жалюзи, сползающие с крыши кабели солнечных бойлеров, белье, висящее на проводах.
– Садись! – Хозяйка бодро проковыляла по квартире с костылями под мышками. – Сварю кофе.
Алон огляделся. Салон квартиры напоминал лавку старьевщика. На полу громоздились кем-то выброшенные за ненадобностью вещи: поржавевший тостер, пластмассовый стул с отломанной ножкой, монитор компьютера, колесо велосипеда с висящей цепью, старые картонные коробки, стопки газет, картинные рамки с торчащими гвоздями, разномастная поношенная обувь.
Светка вернулась, в одной руке она держала поднос с двумя чашками, другой кончиком костыля ловко разбрасывала вещи, прокладывая дорогу в домашнем хаосе.
– Как вы здесь живете? – Алон снял с подноса чашку кофе. – Зачем вам этот хлам?
– У меня болезнь, навязчивая идея, собирание старья. В народе про таких, как я, говорят – мусорщик. Мне все время кажется, что эти вещи мне жизненно необходимы, без них не смогу прожить и дня, малейший предмет мне обязательно пригодится. Выяснилось, я не одна такая. Недавно по телевизору показывали таких, как я, больных на голову. Бедолаги пытаются вылечиться от патологии накопительства, практически безуспешно. Я несколько раз к психиатру ходила, заодно у него молоточек стащила на память. Вот полюбуйся! – Женщина продемонстрировала медицинский инструмент.
– У вас очень неприятный запах в квартире, наверняка завелась плесень. Соседи не жалуются?
– Жаловались не раз, полиция приходила, из муниципалитета прислали инспектора, пригрозил обратиться в суд. Раз в неделю приходит эфиопка убирать квартиру, кроме нее, никто не соглашается. Мне кажется, она потихоньку ворует вещи. На здоровье, я все равно не помню, чего не хватает, а драгоценностей у меня нет. А все из-за твоего папаши.
– Не понимаю.