Браха посмотрела на разгоряченное лицо Гали, которая сокрушенно кивала головой, вновь переживая постыдный момент в автобусе. Браха не нашлась, что сказать, ей показалось странным откровение подруги. Галя никогда не делилась интимной жизнью, в отличие от Брахи, не скрывавшей фокусы Жаки в постели. Не в подробностях, конечно, в общем, проходя вскользь по интересным моментам. В последний раз парикмахер притащил домой несколько порнографических журналов, купленных в газетной лавочке на центральной автобусной станции. На ночь глядя они вдвоем рассматривали картинки, делясь впечатлениями, а потом у них был совсем неплохой стуц. Брахе нравилось употреблять коротенькое сленговое словцо, в котором чувствовалась энергия, движение, оно казалось ей более приемлемым, чем другие общепринятые слова.
– Ты хочешь сказать, у тебя с Михаэлем был стуц? – откровенно удивилась она. – Я думала, он в депрессии. Как тебе удалось?
– В чашку кофе добавила коньяк и порошок для усиления потенции.
– Какой порошок? – поинтересовалась Браха, недовольно отмахиваясь от пациента, стоящего в дверях комнаты с направлением на ингаляцию. – Да подожди ты, не видишь, мы заняты, – прикрикнула она на мужчину.
– Купила на бедуинском базаре, в прошлую субботу, – соврала Галя.
– Ты с ума сошла, разве у бедуинов можно покупать лекарства! Они их делают из верблюжьего говна, сушат на солнце, смешивают с травами, потом растирают в порошок. Мне один турист рассказывал, он в Синай поехал на экскурсию…
Пациент у двери не выдержал:
– Сколько можно ждать, Браха, у меня приступ астмы, а вы с Гали болтовней занимаетесь.
Медсестра не осталась в долгу:
– У тебя, Шмулевич, приступы астмы через день после ругани с женой. Ты лучше уши заткни при семейных разборках, поверь мне, никаких приступов не будет.
Прикрепив пластиковую маску с трубкой к лицу пациента, Браха подмигнула Гале:
– Ну, рассказывай! Помогло народное средство?
– Всю ночь, без перерыва.
– Врешь.
– Посмотри на меня, как будто трактор по мне проехал.
Медсестра с некоторым сомнением посмотрела на женское лицо в поисках борозд, оставленных гусеницами машины. На Галиной коже видимых следов вчерашнего события не нашлось. Браха поинтересовалась:
– Порошок у тебя остался? Приворожу Жаки, меньше на других будет смотреть.
Недели через три Галя сделала анализ на беременность. Получив положительный результат, гордо показала бумажку Брахе. Та долго смотрела на написанное, скрывая навернувшиеся слезы, горячо обняла подругу. Жаки не хотел детей, сколько раз они ругались по этому поводу.
Галя родила девочку, чуть больше трех килограммов весом. Когда Браха пришла в больницу навестить роженицу, Галя попросила подругу стать крестной матерью.
– Можно назвать девочку в честь твоей матери или бабушки, – предложила подруга, – как это принято. Посоветуйся с мужем.
Галина сделал протестующий жест:
– У нас в семье женщины умерли молодыми, бабушка от голода на Украине, маму вместе с отцом убили бандеровцы. Мы тогда жили в каком-то городишке в Закарпатье, ночью бандиты ворвались в дом, в упор расстреляли родителей в постели, меня с сестрой пожалели. Мы с Бертой воспитывались в детдоме, пока нас разыскал дядя, мамин брат. Двоих он не мог содержать, поэтому подыскал мне приемных родителей, бездетную пару из Тирасполя. А я хочу, чтобы девочка моя жила долго и счастливо.
Браха радостно всплеснула руками:
– Так назови ее Ора, свет на иврите, а хочешь более нежно – Орит. Будет тебе свет на всю оставшуюся жизнь.
Тель-Авив. 2017 год
Алон
Алон положил перед собой чистый лист бумаги, провел ручкой сверху вниз четыре линии, получились четыре колонки. Вверху провел жирную перпендикулярную черту. В полученную таблицу внес заголовки – имена и фамилии, место проживания, номера телефонов. В заглавии четвертой колонки написал «Что делать».
Выглядело это следующим образом:
Положение казалось плачевными. Из данной таблицы явствовало только одно: выяснить, каким образом Авива оказалась не его дочерью, практически невозможно или, вернее, не у кого.
Если бы Орит объяснила, как получилось, что Авива оказалась не его дочерью… Но. По утверждению доктора, вероятный срок возврата жены в нормальную жизнь скрывался в тумане времени.