Надо сказать, что быть рациональным не составляло большого труда. Нужно было только твердо придерживаться ценностей общества, тем более что в истинности рационального мышления никто уже не сомневался, это не требовало никаких доказательств, при условии, что человек не мыслил себе какой-либо жизни вне острова.
Теперь общество достигло временного равновесия в пределах острова и, если подходить к нему с его же мерками, производило впечатление внушающей доверие завершенности. Оно было основано на разуме плюс эмоции, и то, и другое поощрялось, и было представлено в лучшем виде. Например, на рациональной основе было разрешено людоедство, потому как обнаружилось, что человеческое тело съедобно. Съедобность – признак пищи. Таким образом, человеческое мясо тоже можно было считать пищей. Для того чтобы компенсировать недостатки подобного рассуждения, нашли следующий выход. В интересах общества людоедство поставили под контроль. Компромисс стал отличительным признаком временного равновесия. Каждый раз, когда кто-нибудь находил возможность для нового компромисса, борьба между разумом, честолюбием и обществом порождала новые социальные нормы.
Поскольку искусство кораблестроения не находило никакого видимого применения в условиях этого общества, то любая деятельность, связанная с ним, легко могла быть сочтена нелепой. В кораблях не нуждались – плыть было некуда. Следствия, вытекающие из определенных предположений, можно превратить в «доказательства» этих самых предположений. Так возникает то, что называют псевдоуверенностью, подменяющей реальную уверенность. Именно с подобной псевдоуверенностью мы сталкиваемся ежедневно, допуская, что завтра будем все еще живы. Наши островитяне применяли ее вообще ко всему.
Две статьи из «Большой Универсальной Энциклопедии Острова» могут дать нам представление о том, как все это происходило. Черпая свою мудрость из единственно доступного им источника, ментального питания, ученые светочи островного общества сделали следующие открытия:
