Суфии полностью

Атмосфера и уклад францисканского ордена напоминают дервишескую организацию более чем что-либо другое. Наблюдаются совпадения буквально во всем, взять хотя бы предания о святом Франциске, которые почти полностью совпадают с рассказами о суфийских учителях. Особая методология, которую Франциск называл «святой молитвой» очень похожа на дервишескую практику поминания, не говоря уже о вращениях. Францисканские плащи с капюшонами и широкими рукавами ничем не отличаются от одежды дервишей Марокко и Испании. Подобно суфийскому учителю Аттару, Франциск обменялся своей одеждой с нищим. Он видел шестикрылого серафима, образ которого используется суфиями для передачи формулы бисмиллах. Кроме того, Франциск выбросил усеянные шипами кресты, которые носили многие из его монахов с целью умерщвления плоти. Этот жест мог носить символический характер, напоминая церемонию дервишей, в которой они отказываются от креста со словами: «У вас есть Крест, а у нас – суть Креста», – данная церемония сохранилась до сегодняшнего дня. Между прочим, именно она могла положить начало обычаю тамплиеров, «топтать крест ногами», как это было засвидетельствовано очевидцами.

Франциск отказался стать священнослужителем. Подобно суфиям, он привлекал к своему учению мирян. Опять же, подобно суфиям и в отличие от церкви, он старался распространить свое учение среди всех людей, делая их в некотором смысле своими собратьями. «Впервые со времени установления церковной иерархии появляется демократический элемент – христиане, которые уже не были покорными овечками, во всем зависящими от своего пастыря, и отныне не были душами, которые нуждались в постоянном контроле».

Самым удивительным из правил, установленных Франциском, было то, что его последователи не должны были прежде всего думать о собственном спасении, чем он также напоминал суфиев и отличался от обычных христиан. Суфии постоянно подчеркивают именно этот принцип, считая заботы о личном спасении признаком тщеславия.

Франциск всегда начинал свои проповеди с приветствия, которое, по его словам, открыл ему сам Бог: «Да будет мир божий с вами!» Это, несомненно, арабское приветствие.

Помимо суфийских идей, легенд и обрядов, Франциск поддерживал в своем ордене и многие христианские обычаи.

В результате подобного смешения появилась не успевшая созреть организация. Один из комментаторов XIX в. подводит неизбежные итоги такого развития:

«Зная, что произошло в последующие шесть веков, мы можем оглянуться и увидеть зловещую тень инквизиции, выглядывающую из-за спины испанского духовенства, толпы нищенствующих братьев, привилегированных и бесстыжих попрошаек, прячущихся за образом простодушного Франциска. Увидев это, мы сумеем понять, сколько здесь было зла, смешанного с добром, и насколько хитро враг всякой истины смешал здесь плевелы с пшеницей».

Независимо от того, на Востоке мы живем или на Западе, все мы в какой-то мере являемся наследниками достижений и неудач средневековой арабской философии. Одним из недостатков этой системы были попытки применить ее за пределами того поля деятельности, в котором она уже доказала свою эффективность. Этим полем, разумеется, были – собирание, сравнение, идентификация и толкование традиций Пророка.

Развившаяся в результате техника, которая сама первоначально была позаимствована сарацинами у христиано-греческих теологов, очень быстро распространилась. Овладеть ею было нетрудно, так как суть ее заключалась в сборе фактов и наложении их друг на друга с целью сформировать что-то завершенное.

Наряду с этой системой в сарацинских странах большую роль играл еще один фактор, связанный с формированием обучающих практических школ особого рода, в которых учитель, учение и ученик, по крайней мере, в одном смысле, представляли собой единое целое. Этот метод не мог не подвергнуться изменениям при передаче, поскольку трудно вписывался в систему организованного знания, быстро развивающуюся на Западе. Вплоть до изгнания мавров из Испании, именно их книги переводились на европейские языки, и это «одностороннее» знание было принято обществом наряду с теми материалами, которые проникли в Европу из еще более ранних средиземноморских источников. «Ввозились консервированные ананасы, поэтому рецепты касались именно консервированных фруктов. Выращивание и упаковка ананасов относились уже к другой области, которой в большинстве случаев не уделили должного внимания», – так обрисовал эту ситуацию один современный суфий.