Поскольку личный элемент, представляемый учителем, обладающим особыми достижениями, шел вразрез с требованиями непрерывно растущей организованности, на которую в обществе существовал повышенный запрос, сама идея подобного учителя была списана со счетов. Она кое-как и не без труда продолжала свое существование в умах отдельных, независимых людей, называемых оккультистами. Эти люди проповедовали весьма опасную, неприемлемую для заорганизованного общества доктрину, утверждавшую, что существует необходимость в квалифицированном учителе, который знает то, чего нет в книгах.
После падения Константинополя первоначальное греческое знание, опять же содержавшееся в книгах, обеспечило общество еще большим количеством «одностороннего» материала, еще большим количеством консервированных ананасов. Люди, воспитанные в традиции ученичества, связанной с монашескими или академическими институтами, с восхищением и удивлением относились к передовым продуктам этой системы, то есть к великим индивидуальностям. В цели организации не входила подготовка таких людей, и они появлялись не благодаря, а вопреки ей. На подобных индивидуумов наклеивали ярлык «святого», что уже относилось к функции религиозного института.
С другой стороны, интеллектуальное движение специализировалось на подготовке большего количества интеллектуалов и достижении просвещенности с помощью человеческого мозга, который использовался примерно так, как сегодня используют машины. Все это воспринималось почти как священнодействие, главным образом из-за относительной новизны подобной деятельности.
Сарацины и сами были не безгрешны в передаче чисто интеллектуального подхода, но они относились к этому как к некой временной фазе, а не как к делу всей человеческой жизни.
Весьма заметные следы различных типов мышления и реакций все еще с нами – есть набожные схоласты, есть благочестивые священнослужители, есть чистые педанты. Есть и такие люди, которые столь сильно ненавидят саму идею организации, что начинают восставать против нее и обращаются к неграмотным провидцам древности, считая, что все величие человека обязано исключительно вдохновению. К этому близка психология и другие современные науки, заявляющие о несостоятельности всего остального. Во многих случаях такое мышление выражается в монотонном повторении одних и тех же аргументов, основанных на новых застывших идеях, и разделяет общую природу с религиозным догматизмом и тому подобными вещами.
Даже формалистическая арабская философия (которая чаще всего была по сути греческой) содержала немало ценных, оправдывающих ее аспектов, – элементы тайного учения или же определенные акценты, упущенные при ее адаптации на Западе учеными-схоластами университетского типа. На Востоке традиция «мастер-ученик» продолжалась, несмотря на засилье чистого схоластицизма.
Общепризнанно, что «интеллектуальное движение, отцом которого был Ибн Рушд (XII в.), оказывало влияние на европейскую мысль до момента появления современной экспериментальной науки».[65] Начиная с VIII в. арабы изучали греческую философию, приспосабливая ее к своим идеям. Подобно западным ученым более позднего времени, большинство из них черпало знания только из книг, полагая, что текст может содержать в себе всю полноту учения.
Ибн Рушд отстаивал право мыслителя выносить все, кроме сверхъестественного, на рассмотрение разума. Он был врачом, комментатором Аристотеля и астрономом. Он также изучал музыку и написал о ней трактат, вошедший в его знаменитые комментарии к учению Аристотеля, которые изучались в Париже после того, как прошли церковную цензуру. Этого уроженца Кордовы называли на Западе Аверроэсом; он оказал огромное влияние на иудейских мыслителей. Сообщается, что он, подобно своему учителю Ибн-Туфейлю, изложил суфийскую систему бок о бок с разрешенными философскими учениями. Ибн-Туфейль (которого на Западе называли Абубацер, так как его первое имя Абу Бакр) также был врачом, философом и, наконец, визирем при дворе Гранады. Ибн-Туфейль написал выдающуюся книгу под названием «История Хайя ибн-Якзана». По мнению западных исследователей, она послужила прототипом для «Робинзона Крузо», а имя Александра Селкирка было использовано в качестве информационного повода, чтобы придать истории актуальность. Сама книга Ибн-Туфейля основывалась на истории, приведенной Авиценной из Бухары (980—1037), учение которого было почти чисто философским. Авиценна также был врачом, философом и ученым. Он был последователем другого великого философа Альфараби (Альфарабиуса), суфийские идеи которого считались неоплатоническими. Альфараби умер более тысячи лет назад.
