— Да я и умер-то не по своей вине… Помните, — обратился он к старшим, — я работал экспедитором в одной частной лавочке? Так вот, ехали мы за товаром…
— А, помню, ты о той аварии, — перебил Виноватый. — А я ведь тогда остался жив и прожил ещё несколько лет… Я это… очень много пил…
— Знаем, знаем, не надо об этом, — сказал толстяк. — Ты давай о смерти.
— Я напился до такого состояния, что просто-напросто отключился, — Виноватый тяжело вздохнул. — Это случалось довольно часто, и всё обходилось, но вчера вечером мне не повезло. На дворе — конец декабря, и я замёрз насмерть прямо за недостроенным храмом — вы знаете, где это. Я взлетел вверх и увидел свой труп. Потом был яркий свет. Ну и вот, я здесь…
Все посмотрели на следующего. Тот тоже вздохнул.
— Да, судьба, — пробормотал он. — Врагу не пожелаешь…
— Ну а ты? — спросил Неформал.
— А меня, полуживого, уже примёрзшего к земле, обнаружил случайный прохожий. Я прекрасно помню эту историю, это было три с лишним года назад. Представляете, зима, глубокая ночь, страшный мороз — градусов под тридцать, и я лежу, замерзаю. И вдруг судьба посылает мне ангела-хранителя в лице проходившего мимо человека. Спрашивается — откуда он там взялся? Ведь он мог пойти по тротуару, а он почему-то шёл по узкой тропинке через строительную площадку. Почему ему вдруг, внезапно захотелось сократить путь? И вообще, как он мне потом рассказывал, в тот день он мог совсем не выходить из дома. Там так всё скрутилось, целая цепь случайностей… Значит, не суждено мне было умереть по глупости.
Некоторое время все молчали. Первым тишину нарушил мордатый: — Ну и как же ты умер?
Бомж опустил глаза.
— Я прожил сорок лет… Понимаете, жизнь не удалась… Я уже два-три года нигде не работал. Денег не было, перебивался, как мог. От меня ушла любимая женщина. Стихи, которые я писал, оказались никому не нужны. А тут ещё… В общем, такая меня тоска взяла… Безысходность полная… Апатия, депрессия… Ну, я и…
— Ну говори, говори, — подбодрил его Вихрастый.
— А, — отмахнулся тот, — что уж теперь-то…
— Взял верёвку и повесился, — хмыкнул самодовольный толстяк. — Но у меня она оборвалась, а у него, видимо, нет. Так всё было?
— Так…
— Слабак, — презрительно процедил Неформал.
— Бывает, — сочувственно произнёс седой.
Снова все замолчали.
— А что случилось с тобой, Мордатый? — поинтересовался попавший в аварию, и все, кроме старика, с любопытством переключились на того, кому повезло больше, чем им.
— А у меня всё наладилось после неудачной попытки самоубийства. Когда я упал с обрывком верёвки на шее, я очень сильно ударился головой. И тут словно просветление какое-то — что же я делаю, Господи?! Кто виноват в моих неудачах, кроме меня? Мы сами творим свою судьбу, согласитесь, ведь не напейся тогда волосатый — дожил бы до тридцати как минимум. И так мне стало противно и обидно, что я допустил такую слабость, так я себя ненавидел тогда за это! Я решил кардинально изменить свою жизнь. Бросил пить, стал бегать по утрам, в общем, занялся собой. Я понял, что надо относиться к себе с должным вниманием, тогда и все окружающие будут по-другому меня воспринимать. Так и случилось. Откуда ни возьмись появились какие-то люди из издательства, вскоре вышла моя первая книга, тут же — вторая, посыпались разные интересные предложения. Любимая вернулась ко мне. Правда, пришлось писать модную беллетристику, поэтому я и сжёг добрую часть написанного ранее — вы уж простите, молодёжь…
— Да ладно, — сказал Виноватый, — я сам сжёг всё раннее.
— И моё? — обиделся Неформал.
— А это моя работа, — почему-то с достоинством сознался Вихрастый.
— Ну а умер-то ты как? — явно жалея о содеянном, спросил Бомж.
— А я даже толком ничего не понял. Вчера лёг спать, заснул и оказался здесь.
— Какова дата твоего вчерашнего дня? — спросил Седой, нахмурившись.
Мордатый назвал число, месяц и год.
— Тебя отравили, — тихо сказал старик.
— Как? Кто? Зачем?
— Может, лучше не рассказывать?
— Нет уж, давай, выкладывай.
— Хорошо. Как давно это было… К тому времени я уже стал довольно известным писателем. Книги выходили одна за другой — я тогда писал очень много, к тому же переиздавались старые. Я стал богатым человеком и по совету жены застраховал свою жизнь на очень большую сумму…
— Неужели она? — удивлению Мордатого не было предела. — Но как же… Она ведь любила меня…
— Обычное женское коварство, поверь мне, старому человеку. Подсыпала в чай какую-то дрянь. Когда я вышел из больницы, то сразу же выгнал её. Больше мы никогда не встречались.
Снова повисла напряжённая пауза. Каждый думал о своём и в то же время об одном и том же. Посчитав, видимо, молчание затянувшимся, старик продолжил: — А моя кончина была самой простой. Я умер, как в том стихотворении, помните: «при нотариусе и враче». Недостойная смерть для поэта. Если честно, то я сейчас даже немного завидую вам, молодым…
— Но как же… Слушай, а если бы тебя тогда спасли? Ну, вкололи бы, что ли, какое-нибудь лекарство? — Вихрастый всё ещё сомневался. — Тогда здесь с нами мог бы быть ещё один, седьмой?
