Штольц был счастлив, как никто на свете. Он ложился на пол, раскинув руки, и довольная улыбка не покидала его лица. В голове Штольца сидела всего одна мысль — всё вокруг принадлежит ему и только ему. Он испытывал чувство, похожее на состояние влюблённости, причём влюблённости взаимной. Как долго он ждал этого! Штольцу казалось — нет, он был в этом уверен — что он действительно влюблён в это помещение так, как любят в юношеском возрасте — с дрожью в руках и непременным сердцебиением. Никто не мог отнять эту радость, никто не был вправе помешать такому счастью.
В первую ночь в новой квартире возбуждённое состояние долго мешало Штольцу уснуть, но едва он начал засыпать, как тишину нарушил дверной звонок. Хозяин нехотя поднялся и пошлёпал к двери. Посмотрев в глазок, он заметил нескольких незнакомых людей.
— Кто там? — спросил сонный Штольц.
— Господин Штольц, мы — комиссия по чрезвычайным делам, разрешите войти? — произнёс медный голос за дверью.
— Что вам угодно? — Штольц понемногу начинал чувствовать испуг.
— Э-э… Нужно обсудить некоторые вопросы. Поймите, господин Штольц, эти вопросы требуют незамедлительного решения.
Штольц открыл дверь и хотел было выйти на лестничную площадку, но его грубо оттеснили, и четверо членов комиссии ввалились в коридор.
Из кожаных курток торчали грубо вылепленные глупые головы, к которым неумело цеплялись островерхие, как и у самого Штольца, уши, причём все до единого — разного размера. По лицам блуждали нелепые улыбки, нарисованные бездарным, к тому же совсем не старавшимся художником. Поначалу Штольцу даже показалось, что вошедших всего двое, а невидимое зеркало увеличивало число незваных гостей — до того они походили друг на друга. Когда члены комиссии обступили Штольца, он присмотрелся внимательнее, и, к своему большому удивлению, увидел, что на самом деле в коридоре своей квартиры он находится один, отражаясь в четырёх, неведомо откуда взявшихся зеркалах. От этого Штольцу стало плохо, к горлу подкатила тошнота, голова закружилась, так что пришлось закрыть глаза обеими руками. Когда недомогание прошло, Штольц убрал руки, и вместе с этим движением зеркала исчезли, а пришедшие, тихо покашливая, вежливо дожидались, когда Штольцу станет лучше.
— Позвольте… Позвольте узнать… — неуверенно начал Штольц, но один из пришедших, самого грозного вида, широко расставив ноги и уперев руки в бока, заявил, перебивая растерявшегося хозяина квартиры:
— Господин Штольц, я — председатель комиссии по чрезвычайным делам. Как вам известно, в нашем городе сложилась затруднительная ситуация по проблеме жилья, хотя наше правительство и оказывает всевозможную поддержку отечественному строительству. К этой работе подключены финансовые структуры, разрабатываются высокие технологии, готовятся квалифицированные кадры. Данному сектору экономики оказывается особое внимание администрацией нашего города. Объясняется это большой миграцией жителей нашего государства из других, более населённых районов. Однако…
Председатель комиссии говорил долго, но Штольц его не слышал — он уже понял, зачем к нему пришли.
— Так что будьте любезны, господин Штольц, подписать некоторые бумаги…
В руках председателя неожиданно оказалась пухлая папка с документами и авторучка.
— Вот здесь, где отмечено галочкой, — председатель ткнул толстым пальцем в нужное место.
— Но позвольте мне хотя бы ознакомиться с документами, — робко заявил Штольц.
— Вообще-то нам это делать запрещено, — с улыбкой сказал председатель, — но только для вас, из большого уважения, я сообщу, что первый документ, который вам необходимо подписать — это немедленный отказ от владения квартирой в пользу государства…
Штольц сначала покраснел (он чувствовал, как краснеет), затем побледнел. Хотя он и ожидал услышать нечто подобное, озвученные ожидания были во сто крат страшнее не озвученных.
— Второй документ — это приказ о вашей высылке из нашего города на расстояние не менее одной тысячи километров.
— Но почему я?
— Вот этого вам знать не положено, к тому же я не уполномочен сообщать вам сведения такого рода.
— Но я же купил эту квартиру! — прокричал Штольц.
Председатель засмеялся, его поддержали члены комиссии.
— На законных основаниях, — с меньшей уверенностью добавил всё ещё хозяин квартиры.
Члены комиссии залились гомерическим хохотом. Председатель смеялся, вытирая слёзы:
— Ну, батенька, ну насмешил… — и тыкал в Штольца документами.
Штольц посмотрел на бумаги, на председателя, снова на бумаги. Дрожащей рукой он подписал оба листа, написав вместо «Штольц» фамилию «Шульц».
— Вот и славненько, — сквозь смех еле выговорил председатель. Внезапно успокоившись, он продолжил свою речь:
