Сухопутная улитка полностью

− Это, что ль, спортсмены? – тыкал пальцем в Варю с Мариной психованный мужик из номера «люкс». − Все спортсменки уже в номера поднялись, думаете, я не знаю? − У носа он держал влажный платок, точь-в-точь как старухи в Москве.

− А чем вы не довольны? – поднялась Елена Валерьевна с угрозой.

− Да так, − стушевался мужчина. Перед Еленой Валерьевной все мужики терялись, Марина это давно заметила. – Угарный газ ни цвета ни запаха не имеет, – оправдывался и блеял мужик. − А так – хоть до ужина обедайте.

− Нам после города тут рай.

− А как там, кстати, в городе? – спросил псих, лелеющий свою дыхательную систему.

− Крематорий в городе, − Елена Валерьевна любила шутить в таком духе.

Псих на глазах побелел.

В комнате Марина стала собирать купальные принадлежности, пляжное полотенце долго не находилось. Варя с Соней уже вышли из номера. Варя предательски не стала ждать Марину, боялась, что все уйдут на пляж без неё.

Марина нервничала, она вспомнила: мама забрала пляжное полотенце и подстилку, на которой сидеть! А как же быть ей?! Не брать же гостиничное, позориться нельзя. Но делать нечего. Марина сорвала с перекладины чужой ничейной кровати серое вафельное полотенце с фиолетовым штампом у края . А у этой мелкой сумка пляжная, сто пудов подстилка там лежит.

Лифты были заняты, Марина понеслась вниз по лестнице. Она думала: а ведь Варя её ещё не раз предаст. Только старшаки Марину остановили, Варя смылась. Журнал пошла выкидывать, а сейчас опять с Соней улизнула – обиделась, что ли, что ей морса не предложили. Колеблется Варя, надо будет её тоже прессингнуть.

В холле, у ресепшена сидели все девчонки, ждали Елену Валерьевну.

− Ключ-то сдай, − сказала Влада с ненавистью. Сказала как приказала – как будто Марина не знает, что ключ надо сдавать. Нет! Срочно надо Соню дрессировать. Пусть она за ключ отвечает.

«9 августа

Папа! Ты не представляешь, как мне плохо и как мне жарко. У меня нет телефона. Мама позвонила на Варин телефон, не знаю, сказала ли она тебе, а мне сообщила, что умерла бабушкина подруга. У бабушки путёвка закончилась, но она не вернулась. Хорошо, что она взяла с собой сберкнижку. Ей деньги там в Кемерове сначала не хотели с книжки выдавать, но она сделала в банке запрос, и тогда, спустя сутки, ей деньги стали выдавать. Она теперь за бешеные деньги живёт в своём санатории. Зато живая. А подруга бабушки умерла. А мама еле выдержала похороны тёти Инессы. В кафе, где поминки были, сломался кондиционер. Ну вот, как-то так. Маму теперь, скорее всего, вместо тёти Инессы поставят, начальницей. Смог достал уже. И совершенно непонятно, когда эта газовая камера кончится.

У нас тут на карьере нормально, даже хорошо. Не так печёт, а девчонки обгорели. (Я – нет, я – кремом мажусь.) Солнце через дым всё равно сжигает. В буфет приходят мужики по пояс голые, и женщины в топах и лифчиках. Жара. Ходят в купальниках от карьера до гостиницы, и даже некоторые на площади перед гостиницей сидят в купальниках. На бошках у многих – мокрые полотенца как чалмы, и с них как с кондиционеров капает».

На карьере можно поранить ногу о ракушки. Их много на дне. Их много и в песке вперемешку с окурками. Хоть бы Вика с Владой поранили, − мечтает Марина. Но они, гадины, всё знают про эти острые края. Они сюда шесть лет ездят. Вика обо всём предупреждает: и о ракушках, и о том, что, на пляже надо полотенца на плечи накидывать. Настоящий капитан. Варя с Сонькой аккуратно ходят по дну. Соня нашла шикарную улитку, такую крупную. Она положила её на ладонь. Варя смеётся: ей малюсенькая улиточка попалась. Марина подошла к ним. Надо же говорить, общаться, не замыкаться, и никого не бояться. Тем более тема разговора − улитки.

− Ульку нашла? Дай посмотреть.

Соня вздрогнула.

− Да не бойся. Я не кусаюсь, − улыбнулась Марина.