− Да ладно, Анжел, − пробасила огромная толстуха, линейная, её подруга. Она была как стена в игре, носилась вдоль ворот, тряся жиром, а однажды сама забила3, и не штрафной. Это было что-то необыкновенное, из арсенала мастеров, как сказали все вокруг. «Конечно этой толстухе «да ладно». С такой ни один пацан не станет», − думала Марина. Она тоже в душе надеялась на дискотеки. Все, кто бывал в лагерях, рассказывали о дискотеках.
− Девчонки! – твёрдо сказала Елена Валерьевна. – Переживём эти сборы чисто женским коллективом. Мужики, скажу вам по секрету, гады.
Но, судя по лицам, девчонок, никого этот аргумент не успокоил.
− Всё равно из-за дыма дискотеки вряд ли будут, – принялась уверять Елена Валерьевна. − Ой! Девчонки. – Елена Валерьевна потянулась как после сладкого сна. – Весь год такая рутина. Семья, работа, вы, вот, у меня. А сюда приехала – душа отдыхает. Аня! Афонина! Ты где?
−Да тут я, Елена Валерьевна! Дайте поплавать, а то всё за мелкими следила.
− Вылезай! Что-то, девчонки, вроде дым гуще стал. Афонину не видно.
− Это просто солнце ниже – вот и кажется, что дым гуще, − сказала Марина.
Афонина тоже даёт: почему это, например, Варя – мелкая? Почему они мелкие? Ведь, мелкая только Соня.
Судя по шару солнца, уже было часов семь, когда они стали собираться.
− Так девчонки. Сегодня всё сбилось, − говорила Елена Валерьевна, когда они шли обратно, загребая песок в босоножки: − Сейчас ужинаем. После ужина – ознакомительная прогулка для тех, кто впервые здесь. Да и мы, кто здесь шестой год, − Елена Валерьевна посмотрела на Вику с Владой. – сравним: может, здесь поменялось что за зиму. Да?
