— Так это потому что испытания прошли успешно! — нашелся шеф. Взяв Владимира за плечо, он развернул его и неспешно повёл к уазику.
— Как твой подопечный, Володенька? — донеслось до нас. — Выздоравливает?
— Аника-то? Аника — огурец, из комы выпрыгнул, контузия зажила, как на собаке…
К нам подошел Гоплит.
Я не знал, нужно ли его представлять майору, но Котов кивнул старому ящеру, как знакомому, и я успокоился.
— У меня плохие новости, — сказал рептилоид, задумчиво глядя мимо нас, на ближайший танк. — Маша попала в беду.
— Так… — я почувствовал, как челюсти сводит судорогой. В голове вдруг сделалось гулко, как в чугунном котле. Спина вспотела.
— Девочка жива? — спросил Котов.
— Мы не знаем, — ответил Гоплит. На щеках его прорезались глубокие складки. — Но надеемся. Рамзес доложил, что когда её увозили, девочка была живой.
Хотели бы убить, убили бы сразу, — я кивнул. — Значит, зачем-то она нужна…
— А пёс?
Я не мог представить себе ситуации, чтобы Рамзес без боя отдал Машу. Он ходил за ней по пятам, как телохранитель, как преданный паж…
— Его подстрелили, — едва разжимая узкую щель рта поведал Гоплит. — Издалека. И когда Рамзес упал, девочку схватили, сунули в машину и увезли. Пса отыскал Валид, оказал первую помощь и… отвёз к ветеринару.
— Он будет жить?
— Состояние критическое, — не стал обнадёживать Гоплит. — Но вы же знаете, Сашхен: оборотни — парни крепкие.
Котов слушал наш разговор, словно радио с помехами. Иногда слышно было хорошо, и лицо его светлело. Но временами связь прерывалась и смысл начинал ускользать.
Неожиданно во мне поднялась волна злости.
Это он во всём виноват.
Если б не Котов, мы давно уже были бы в Сочи, в хорошей гостинице! Маша бы спала в мягкой постельке, наевшись до икоты мороженого и сладкой ваты, и всё, решительно всё было бы хорошо…
Волна накатила, затопила мозг, и… я почувствовал руку Алекса на своём плече.
Спокойно, поручик. Яша здесь ни при чём. Это всё судьба.
Я выдохнул.
Оглянулся — рядом никого.
Алекс беседует с Владимиром метрах в двадцати от нас, рядом с зарывшимся по ободья в грязь уазиком.
— Чем я могу помочь? — до меня не сразу дошел смысл вопроса — и то, что спрашивает майор Котов.
— Нужен самолёт, — просто сказал старый ящер.
Котов негромко крякнул. Но кивнул.
— Ладно, постараюсь. Куда летим?
— В Шотландию, — Гоплит махнул рукой так, словно говорил: да вот, до ближней Подберёзовки подбросьте… — Но надо быстро. Так что лучше, чтобы самолёт был сверхзвуковой.
Котов крякнул ещё раз, и потянулся почесать затылок…
— Военный истребитель в пределы иностранного государства не пропустят, — наконец осторожно заметил он. — Но я могу пошукать насчёт гражданского.
— Коридор я обеспечу, — быстро сказал Гоплит. — Посадят на частном аэродроме, встретят и проводят куда нужно.
— Дайте мне хотя бы час, — взмолился Котов. — Я всё сделаю.
— Будем премного благодарны, — церемонно поклонился ящер.
Он тоже чувствует свою вину, — подумал я. — Котов тоже прекрасно понимает, что если бы не он со своим арестом — девочка была бы в безопасности…
И в то же время в глазах майора то и дело мелькала неуверенность — и тогда лицо его становилось мягким и беззащитным, как у ребёнка.
Дав координаты военного аэродрома, Котов убежал распоряжаться насчёт транспорта: из танков повылезали ребята в камуфляже, и толпой унеслись к скрытому за маскировочной сеткой штабу…
А мы погрузились в уазик и поехали.
На водительское место Владимир с удовольствием пустил меня, смущенно пояснив, что у него ноги на педалях не помещаются…
— Почему Шотландия? — я припомнил наш с шефом недавний разговор о баньши. Выходит, случайностей всё-таки не бывает… — Маша говорила, Шаман хочет попасть в Сочи.
— Девочку похитил не Шаман, — Гоплит вздохнул. С откинутым меховым капюшоном парки, он ещё больше походил на рептилоида: кожа на лице от холода натянулась, уши прижаты к черепу, желтые глаза просверкивают сквозь узкие прорези…
— Старцы? — коротко спросил шеф.
Гоплит кивнул, и Алекс поморщился, словно держал на языке горькую пилюлю.
— И всё-таки, что за Старцы?
— Я как раз собирался вам рассказать, — Гоплит завозился на заднем сиденье. Рядом с громоздким Владимиром он чувствовал себя неуютно. — Когда мы только выехали из Петербурга, помните? Но нас всё время что-нибудь отвлекало.
Я посмотрел на дорогу.
Это была бетонка, спецтрасса, координаты которой нам дал Котов. По ней никто не ездил, кроме самих военных, и в приближающихся сумерках, в сплошной пелене снега, она была совершенна пуста.
— Кажется, сейчас самое время.
— Это очень древняя история, — сказал Гоплит, словно предупреждая.
Снег валил всё гуще, он был влажный и лип на лобовое стекло, как вата. Я включил дворники на полную, но они не справлялись.
В продуваемом насквозь салоне слышались вой ветра и натужное, с присвистом, дыхание Владимира.
