— Из тебя бы вышел весьма неплохой инкуб Медведище. Ты очень уж хорош сбой, и если бы я не знала, что ты перевертыш точно подумала бы что ты нашей породы.
— Ты меня сейчас так захвалишь, что я покраснею.
— Как это мило, Медведь с румяными щечками, дай-ка чмокну тебя в нос.
— Чмокай, что мне жалко, что ли.
Мы продолжили в том же духе, когда мобильный известил нас о том, что такси приехало.
Всю дорогу я молча смотрела в окно, Медведь тоже молчал и тихонько поглаживал пальцами мою ладонь. Да и что говорить? Вот приедем на место и посмотрим, что там происходило ночью. Звонок Ами застал нас на половине дороги, и впервые за все время нашего знакомства мне не хотелось отвечать на него. Я ее очень люблю, и поэтому стараюсь ей никогда не врать, а сейчас придется именно врать…
— Оооо, мон ами, вот это ночка!
— Все было великолепно?
— От меня сейчас можно всю планету светом освещать.
— Накачалась?
— Под завязку, даже немного отдала ему обратно. Очень способный и щедрый мальчик, надо его запомнить. Не хочешь попробовать?
— Нет мон ами, мне некуда складывать уже.
— Куда ты копишь?
— Я не коплю, просто мне некуда тратить, — сказала я, а про себя добавила — было. Вполне возможно, что в самом скором времени мне придется вспомнить свой более чем богатый опыт боевого суккуба и мне понадобится все, что у меня скопилось за последнее столетие.
— Ты куда-то едешь?
— Решила проветрить старого медведя, а то уже пылью уши покрылись.
— Ах хах ха, ну ты даешь! Ладно, проветривай своего Медведя, а я пошла в душ, а то скоро заедет мой кавалер, а я страшнее атомной войны.
Это она, конечно, преувеличивает, подумала я, кладя телефон обратно в карман, мы, суккубы после более чем успешной ночи выглядим еще сногсшибательнее.
Медведь выглядел оскорбленным до глубины души и в то же время еле сдерживал улыбку.
— Да ладно тебе, не обижайся, я же любя.
— Я знаю, просто мне не нравится когда ты шутишь про меня при мне, да еще и со своей Ами.
Вы уже поняли, да? Увы, увы, увы мне они не любят друг друга. А я между ними как щеночек на веревочке. Причем не то, что бы они прямо таки испытывали ненависть, просто, когда я с Медведем Амелика сразу же находит сто миллионов дел и никогда к нам не присоединяется и наоборот. Я не знаю с чем это связано, быть может, ревность, а может, между ними было что-то, чего я не знаю. В любом случае факт остается фактом — оба моих друга между собой ни капельки не дружат.
— Не обижайся, милый. Почему ты ее не любишь?
— А почему я должен ее любить? Да ей и не нужна моя любовь, ей нужна ты, вся, целиком и полностью, без остатка, а я тебя у нее краду.
— Дичь, какая то.
— Может и глупости, но это так. Я вижу это в ее глазах. Если бы ее воля она посадила бы тебя в карман и всюду с собой носила.
— Ни разу за Ами такого я не замечала!
— А ты и не заметишь, это только со стороны можно увидеть.
— А как же Дэм? Когда я с ним она тоже ревнует?
— Тут другое, вы с Дэмом пара, не может же она тебя ревновать к твоему любимому мужчине, а я тебе друг. Так же как и она.
— Мне кажется, что ты сейчас говоришь ерунду. Я вас одинаково обожаю, и провожу с вами одинаковое количество времени, а если бы вы не избегали друг друга, мы могли бы вообще все мое свободное время проводить вместе.
— Она не хочет одинакового времени, она хочет тебя, всю, целиком и полностью, со всем твоим временем свободным от работы и Дэма.
Тем временем мы доехали и расплатившись с таксистом, вышли возле метро. Я не могла понять, каким образом Дэм оказался на улице, если он провесил портал между своей и моей квартирой, как делал это всегда? Какая нужда потянула его к метро, если он собирался ложиться спать, и никакой срочной оперативной работы у него не предвиделось. Вы сейчас можете скептически пожать плечами и сказать — мало ли что мужчина сочиняет своей любимой женщине, чтобы не волновать ее. Ключевых слова тут два — мужчина женщине. Мы суккуб и инкуб которые доверились. Помните? Он физически не может мне соврать, я это сразу узнаю. Я помню его поцелуй и угасающий портал, а потом я легла спать, и я его еще чувствовала. Значит что бы ни случилось, это произошло между четырьмя и девятью часами утра. Потому, что в четыре он от меня улетел, а в девять уже появилась новость о странном происшествии на Щелковской.
Энергию моего милого я почувствовала сразу же, ею был пропитан весь воздух. Он вступил в бой, причем бой был жарким, раз он использовал самые убийственные из арсенала наших заклинаний. Обычно, после того как инккуб выжигает кому то мозг, не выживают даже иные. А он использовал и это и много других заклинаний.
Да уж, представляю, как я сейчас выгляжу, мрачно одетая красивая девушка, принюхивающаяся к воздуху как такса, а рядом молодой аристократ, прикидывающийся ветошью, тряпочкой, листиком, бомжиком.
— Ты что-то уловила?
— Он воевал прямо здесь, и бой был более чем жестоким.
— Что он использовал?
— усыплял, подавлял, очаровывал, потом пустил в ход устрашение, и когда и это не удалось, он попытался выжечь противнику или противникам мозги.
— А что использовали его противники?
— Ничего.