— Медведь ты ополоумел? — я протянула руку, забрала у него сигарету и выкинула ее в мусорку. Он мрачно взглянул на меня, достал из пачки новую и щелкнул зажигалкой. Я поняла, что сейчас лучше не перечить, он на взводе. Почувствовав, что его тело балансирует на грани трансформации я взяла его под руку и уткнулась носом в плечо. Все его мышцы ходили ходуном, по телу пробегали судороги, температура явно перевалила за 50 градусов и меня просто окатывали волны жара. Его необходимо было успокоить, сам он бы не справился, а сорвавшись он мог бы натворить бед — дело в том, что вечера после спектаклей в Театре Вампиров считались неприкосновенными, в них были запрещены стычки. Нарушителя могли упечь в карантин на пару — тройку лет, привести нервы в порядок и подумать над своим поведением. Да, она все точно рассчитала, моя Мон Ами, она гарантировала себе безопасность на протяжении всей ночи.
Но мне срочно нужно было принимать решение, простыми словами и уговорами я бы не справилась. При всей его ко мне любви Медведь просто не стал бы меня слушать — его сейчас переполняли эмоции, они застилали его разум и чувство самосохранения, это то, что люди называют состоянием аффекта. Я обняла его, прижалась ухом к груди, прислушалась к сердцу, оно билось в бешеном ритме и начала тихонько, незаметно плести заклинание подчинения, оно было совсем незначительным, его практически не использовали так как для него необходим был плотныйтелесный контакт, его с легкостью научились обходить с помощью амулетов. Но ничего иного мне больше не оставалось. Я закрыла глаза и представила, что перетекаю в тело Медведя, растворяюсь в нем, его сердце это мое сердце, его нервы это мои нервы, его эмоции это мои эмоции, на секунду меня охватила волна безумия, это разум Медведя попытался вытолкнуть меня, изгнать прочь, но было уже поздно, я смяла его защитные барьеры с той же легкостью, как дитя сминает бумажный кораблик. Я пила его ненависть, его ярость, его гнев, его растерянность, и заменяла их умиротворением, осознанием, спокойствием, я заменяла его чувства своими и постепенно ритм его сердца начал успокаиваться, с глаз сходила алая пелена, выступила испарина выводя из организма излишний тестостерон. Зверь уползал, уступая место Человеку. Почувствовав как мою талию обвили его руки я посмотрела ему в глаза и, совершенно не понимая, что я делаю и зачем — поцеловала его в губы. Буквально через секунду я пришла в себя и принудительно разорвала свой ментальный контакт, вышвырнула себя за шкирку из его тела, и с сожалением отстранилась, — прости Медведь, перестаралась.
Он выглядел ошарашенным и смущенным одновременно, но лучше это, чем та ярость которая переполняла его. Как вести себя с обычным Медведем я знала.
— Это что, тьма меня подери, только что было?
— Мне нужно было тебя успокоить и кажется я схватила слишком много твоих эмоций, не почувствовала когда закончились негативные и подцепила чуть — чуть лишнего.
— Ты использовала подчинение?
— Исключительно в мирных целях, ты мог разнести полквартала и всю Акацию и тебя посадили бы в карантин, а я не могу тебя так надолго потерять, особенно сейчас, к тому же я совершенно не умею чистить оружие и ухаживать за боевыми стягами.
Шутка подействовала, выражение его лица смягчилось, в глазах появились такие привычные искорки.
— Что ты увидела пока лазила в моем сознании, ты, хитрейшее существо. Признавайся, тебе был нужен только предлог что бы залезть ко мне душу.
— Поверь, я не увидела там ничего нового, о прекраснодушнейший из всех прекраснодушных.
— Скажи мне теперь, когда я спокоен как скала, что мы увидели? Что это было?
Я вздохнула, хотела бы я знать, Что мы видели, хотела бы я понимать, Что происходит, хотела бы я видеть, Что будет дальше. Вопросов было больше чем ответов, да и ответы были зыбкими и неясными.
— Полетели ко мне домой, Медведь, будем думать, потому что я ровным счетом ничего уже не понимаю.
— Ты знала, что твоя подруга с Лодосом? Ты была слишком спокойна когда увидела их вместе.
— Конечно же нет, я бы подготовила тебя и мне не пришлось бы рыться в твоих мозгах поглощая негатив. Я не удивлюсь если завтра у меня случится несварение, или еще что похуже. Просто я знала, что у нее появился весьма серьезный романтИк и догадывалась, что он не из наших, не из светлых.
— Почему, — Медведь взял меня под руку и медленно повел подальше от «Акации» в сторону залитой лунным светом аллеи, — она в последнее время была такой же как обычно — в меру язвительная, в меру бесящая, в меру очаровательная и в меру суккуб.
— Если бы это был светлый, она не стала бы прятать его от меня. Вам да, не сказала бы, но со мной поделилась, взяв с меня клятву о неразглашении до времени. Ей было стыдно, неловко, она боялась своих чувств, нервничала, я чувствовала все это и сделала выводы, что ее кавалер из темных. О том, что это Лодос мне конечно в голову не приходило, но и в том, что это не рядовая пешка я отдавала себе отчет.
— Да уж, — Медведь усмехнулся, — куда пешке до нашей Дамки.