— Ты знаешь, ты уже почти пришла к этому. Вспомни о том, что ты говорила перевертышу и тогда ты придешь к пониманию. Это важно. Все остальное — тлен. Сейчас ты отправишься в свое тело и не расскажешь никому о нашей встрече но мы еще встретимся и не раз. Не забывай про нас. Не забывай о том, что у тебя есть враг. Помни, что у тебя есть друзья. Оставайся собой. Не давай себя запутать. Уходи.
С этими словами мое сознание снова покинуло меня, но не надолго.
Пробуждение было резким и болезненным. Меня буквально вышвырнуло из той нирваны в которой я плавала, легкие раскрылись и я сделала первый, робкий и нерешительный вдох, затем еще и еще, сердце забилось быстрее, разгоняя по жилам кровь. Я почувствовала покалывание в кончиках пальцев, затем оно распространилось по всему телу, это было приятно. Так, свет меня побери, приятно чувствовать себя живой!
— Ребенок, ты вернулась, — надо мной раздался обеспокоенный голос Учителя. Он не решился говорить со мной мысленно и спросил как обычный смертный — голосом, — как же мы переживали.
Это — мы, вернуло меня окончательно в мое тело и я открыла глаза. Я находилась в кабинете шефа, лежала на его роскошной кушетке (оо да, он не чурался роскоши), рядом со мной стоял Валентин, наш самый сильный и искусный целитель, Учителя я не видела, но ощущала его ауру совсем рядом со мной. Я, затаив дыхание, потянулась ментально к Медведю и тут же выдохнула спокойно — он тоже был рядом, в соседней комнате и, судя по раздавшимся оттуда счастливым возгласам, тоже пришел в себя.
— Эвелин, тебе лучше? — Валентин наклонился и внимательно взглянул на меня, прислушался к моему дыханию и, кажется, даже успел посчитать пульс, хотя на самом деле ему все это не было нужно — целители понимали пациента на уровне подсознания, — если да, то я бы пошел к Медведю, ему досталось этой дряни больше чем тебе.
И, взглянув с отвращением вниз он резко задвинул что-то под кушетку, но я успела разглядеть тазик с какой то отвратительной жижей бурого цвета.
— Да, Валь, конечно иди к нему. Мне значительно лучше, просто неимоверная слабость, но в целом, мне кажется, я даже смогла бы встать.
— Иди, иди, — я снова услышала голос Учителя, — я прослежу. Кажется угроза миновала, ты достал из нее все отраву. Спасибо. Свет тебя благослови.
Я растерялась, таким пафосным я Учителя не помнила, то ли на него так подействовал инцидент, то ли он действительно так сильно из-за нас испугался. Но мысль о том, что Учитель мог чего то бояться показалась мне кощунственной, как если бы я заподозрила божество в том, что оно ковыряет в носу и чешет в затылке.
Когда Валентин вышел, Учитель положил мне на лоб свою узкую ладонь и спросил — что это было, ты запомнила нападавшего?
— Нет, он появился неслышно но кажется следил за нами с Медведем, но мы его не почувствовали, ни я своим суккубьим чутьем, ни Медведь звериным. Ауры у него не было и я не знаю кто это был — человек или иной, а может вообще кто-то нам еще не знакомый.
— Инопланетянин? — Учитель улыбнулся и мне от этой улыбки стало хорошо, раз он улыбается значит угроза точно миновала.
— Не думаю. Я не заметила вокруг никаких тарелочек, да и когда бы успела перейти их звездный путь.
И я довольно подробно пересказала ему весь наш странный диалог.
— Ну а в конце он что-то использовал, нечто позволившее ему уйти и обездвижить нас одновременно. А как вы поняли, что мы в беде?
— Понимаешь, в чем дело, — Учитель задумчиво потер переносицу, — со мной связался Лодос.
— Лодос? — я от неожиданности даже села на кушетке, — тот самый Лодос, великий темный и все такое? Именно этот Лодос?
— Именно тот самый Лодос, который теперь официальная пара не нашей уже Амелики. Ты дашь мне закончить или снова перебьешь? Конечно я знаю все про твою подругу, не смотри на меня так, а то глаза выпадут, их появление вызвало такой фурор, что мне про это разве что мыши не напищали, но об этом позже. Так вот, со мной связался Лодос и посоветовал немедленно найти мою ученицу, что у него странное чувство связанное с тобой, я проследил твой путь, вызвал бригаду и мы пришли к вам на помощь, к сожалению не так рано как следовало но и не слишком поздно. Простишь ли ты меня за это, ребенок мой любимый?
И я могла бы вам поклясться первичным светом, что в его глазах мелькнуло подобие слезы, хотя это абсурд.
— Я совершенно не понимаю какое отношение он ко мне имеет, — я задумалась, — мы никогда не общались. Как то раз я, правда, хотела взять у него интервью но не смогла даже выйти на него. Ума не приложу как они встретились с Амеликой, как так вообще вышло, что они вместе.
— Ну это как раз таки не удивительно — твоя подруга общительна, она яркая, запоминающаяся, любит приключения и авантюры. К тому же ее наставник все еще жив и он сейчас темный, она продолжала с ним общаться и приятельствовала с парочкой темных суккуб и инкубов. Разве ты не знала?
— Я знала, но никогда не вмешивалась и не лезла с расспросами. Все, что она считала нужным, она мне рассказывала сама.