— Хорошо, я тогда лягу спать, чувствую себя до крайности измученной. Пообещай мне не влипать больше ни в какие неприятности.
— Обещаю, — я улыбнулась и эта улыбка не ускользнула от Медведя, который все время, как мы пришли в кафе, хмурился.
Я взяла его под руку и положила голову ему на плечо, он в свою очередь, накрыл мою руку своей ладонью. Я видела, что он смущен, что он злится на себя за то, что не помог мне с вампиршей, что не почувствовал момент, когда должен был прийти на помощь, что не смог трансформировать и я его увидела в образе собаки, да много чего, я уверена, сейчас крутилось в его голове, но он скорее бы дал отрезать себе язык, чем признался в этом.
Я не могу точно сказать сколько времени мы так просидели — мы ели, пили алкоголь, заглушая мысли, дежурно шутили, обсуждали что-то незначительное и не видели, как из противоположного угла за нами внимательно следили две пары глаз. Радужка одних сочилась тьмой, светом, излучаемым вторыми можно было осветить небольшой город.
Я не помнила как попала домой, все произошедшее вкупе с алкоголем блаженно отключило мое сознание где-то в середине ночи. Я очень редко позволяю себе расслабляться подобным образом и то, только если рядом Медведь. В силу усиленной регенерации он не пьянеет и я могу не волноваться относительно своей тушки.
Как я и думала, я проснулась дома, в своей кровати, бережно укрытая одеялом, на тумбочке стояло дежурное блюдце с бутербродами и термос с чаем, под блюдцем виднелись какие то листы бумаги, на которые я сначала не обратила внимания. Моя голова просто разрывалась от боли — похмелье, неизбежная расплата за мгновения блаженства, за возможность не думая ни о чем плыть по судьбе. Я, скривившись от боли пробежала мысленным зрением по всей квартире — ни малейшего признака присутствия кого бы то ни было кроме меня не наблюдалось. Видимо Медведь доставив меня домой решил на какое то время отправиться к себе, и это понятно — мы были вместе двое суток, любому живому существу необходимо некоторое время побыть в одиночестве, в своем личном пространстве, элементарно принять душ и обновить гардероб. Но где же мои охранники? Хотя судя по тому, что начала услужливо подкидывать мне моя память они сейчас точно так же умирали от похмелья. Все мы знатно «нагрузились» разгружаясь. Хотя, оборвала я сама себя, они то точно не страдали, оба будучи магами имели собственные способы выхода из этой напасти, а вот я вынуждена, кажется мучиться, так как напомню — у нас нет своих исцеляющих чар.
Поклявшись в который раз самой себе, больше никогда не смотреть в сторону алкоголя, я обратила внимание на прикроватную тумбочку. То, что я приняла за листы бумаги оказалось записками. Одна, ожидаемо была от Медведя, в ней он витиевато и с экивоками желал мне доброго утра, и приносил свои извинения за то, что в силу естественных причин вынужден покинуть мою обитель на короткое время, дабы его вид не смущал прекрасных глаз его Прекрасной Дамы (кхе кхе, видел бы он сейчас эту даму, нежить наверное выглядит лучше).
Вторая записка была неожиданно от Учителя и я испытала чувство неимоверной неловкости, выходит он был у меня дома в то время пока я спала, и видел меня в подобном виде. Текст был крайне лаконичен и суховат: «Ребенок, если еще раз ты позволишь себе подобную выходку, я, клянусь первозданным светом — выпорю тебя. Сегодня ты сидишь дома. Ни ногой. Ни рукой. Ни мыслями ты на улицу не выходишь. Те два тела, которых я считал магами первой категории я забрал с собой, им на смену отправил Тигру и Азика. Оба с ментальной защитой, на случай если ты решишь их очаровать. И с личным моим приказом не выпускать тебя никуда. Лекарство на кухне».
Придерживая руками раскалывающуюся голову я медленно поползла в сторону кухни. Учитель был крайне мной недоволен. Даже злился на меня. Это понятно, я подвергла себя опасности, подвергла опасности тех, кто оказался со мной рядом, а затем, не нашла ничего лучше, чем заявившись во всем известное кафе напиться до состояния отключки. В любом другом случае он сам бы вылечил меня.
На кухонном столе, залитом ослепительным августовским солнцем, притаилась крошечная ампула с розовой жидкостью, под ней лежала еще одна записочка: «Выпей меня», я усмехнулась и, отломав кончик вытряхнула на язык капли зелья излечения. В ту же секунду я почувствовала, что ожила, ушли абсолютно все симптомы интоксикации, прибавилось бодрости и мысли снова потекли как нужно — плавно и спокойно.