В начале индустриализации мы переехали в Лондон, мой наставник всегда был не чужд техническому прогрессу и жаждал новинок. Именно там я и познакомилась с ним — мы были по разные стороны, но Сваря питал слабость к рыжеволосым и зеленоглазым женщинам, видимо именно это и привлекло его во мне, суккубы были его второй страстью. Мы познакомились случайно, в пабе и не сразу разглядели кто мы друг другу, по идее, по всему мы должны были быть врагами, противниками. Но это был тот небольшой промежуток времени, когда Тьма и Свет пребывали в перемирии, и мы сблизились. Поначалу мы просто много гуляли, разговаривали обо всем на свете, как оказалось мы одногодки, если можно так сказать — Сварриор родился в четырнадцатом веке, как и я, так же как и я застал гонения со стороны церкви, был вынужден скрываться. Его инициировали в возрасте двенадцати лет и его наставник видел в нем могущество. Как оказалось потом — он был прав. Сваря имел редкую способность — он видел прошлое, настоящее и будущее, не просто видел — мог плести нити судьбы так, что бы менять их, изменяя. Я думаю, что если бы он очень постарался, он мог бы и прошлое менять, но Сваря, не взирая на свою одаренность, был слишком ленивым и изнеженным мальчиком, он плыл по начертанной ему судьбе вяло шевеля плавниками. Ему все давалось легко. Даже свой дар он воспринял как нечто само собой разумеющееся.
В ту пору он был первоуровнем Иным и уже вот, вот готовился выйти за ранги, и от этого смотрел на всех свысока, но это свойственно всем Темным — эгоизм и самолюбование. От того и непонятен был его альтруизм проявленный ко мне. Возможно все дело в мои глазах, ведь он в них, по его словам, утонул с первого взгляда. Он предложил мне оттачивать на нем мои заклинания. Предложил себя в качестве подушечки для битья, манекена. Я балансировала на грани второго и первого уровня. Мне совсем немного не хватало умений, но из-за перемирия не на ком было упражняться.
Я вам не сказала кое-что очень важное. Все дело в том, что мы не можем атаковать своих же. Свет не может воевать против Света, а Тьма против Тьмы. Заклинание просто не сработает. Да, очарование, морфей, подчинение работают, но они не смертельны, не способны причинить непоправимый вред, так же новорожденный Иной может практиковаться в атакующих заклинаниях на своем Учителе. Не говоря уже о лечебных заклинаниях и передаче энергии. Но чем старше становится ученик, чем выше растет его магический уровень и мастерство, тем сложнее ему атаковать своих, и постепенно, чем убийственнее становятся его чары, возможность практиковаться на наставниках сходит на нет. Например, навести страх и ужас — заклинание подвластное только первоуровневым суккубам на своих я не могла, а именно оно у меня буксовало и тормозило.
В течении года Сваря безропотно сносил мои атаки. Мы прятались в подворотнях, он снимал с себя защиту и я вдосталь его истязала своими чарами. Иногда получалось хорошо, так хорошо, что он был вынужден исцеляться и тогда он улыбался. Иногда из рук вон плохо и он меня ругал последними словами. Да, немецкая аристократия и рядом не стояла с французской. А Сваря был саксонцем из Дрездена. Немцем до кончиков ногтей. В тот день, когда мне удалось навести на него ужас, да такой, что он оцепенев был обездвижен на пару минут (а это очень и очень много) он выпил целый бочонок пива, празднуя нашу с ним победу. Именно нашу с ним. Потому что без него я еще пару веков точно была бы двухуровневой, то есть ни туда ни сюда, балансировала бы на грани не имея возможности ее перешагнуть, а если бы его менторы узнали, что он растит конкурента, то его просто сдали бы Инквизиции, не взирая на все таланты. От него же я узнала, что такое довериться и еще некоторые штучки из арсенала нас, «Очаровашек» — он водил шашни со всеми темными суккуб, щедро делясь с ними за необходимые мне знания своей энергией, и небольшими предсказаниями будущего.
Так что вопрос идти или нет просто не стоял, возник вопрос — как? Тем более, что из отпущенных мне трех суток прошло уже почти полтора, а наши поиски стояли на месте и львиная доля вины лежала непосредственно на мне. Так же я сомневалась, что у Учителя дела шли лучше, иначе он бы хоть половиной фразы обмолвился бы об этом. Но я все равно решила связаться с ним, тем более это было необходимо после происшествия. В это время суток он был, несомненно, в офисе, так что я без всяких колебаний позвала его мысленно — Учитель мой, здравствуй.
— Здравствуй дитя, как ты?
— Вашими заботами, — я улыбнулась, — прошу простить меня за вчерашнюю выходку.
— Ты хоть понимаешь, какой опасности ты себя подвергла? Ты полезла сама и потащила за собой троих Иных в место, которое пьет магию как губка, туда, где вы, все четверо были беззащитнее бабочки?
— Там работает моя магия. Ты ведь уже разговаривал с Медведем?
— Да, он показал мне место, где обрывается след нападавшего. Но он именно, что обрывается и нет никакой возможности отследить дальнейшее передвижение.
— Не мог же он раствориться в воздухе?