— Какая честь для нас, — голос его тоже был лишен каких либо красок, — сама великолепная Амелика здесь, в этом убожестве. Надеюсь Вы не против, но я воспользуюсь защитой, хотелось бы понимать, что все мои решения мне не навязаны.
И он небрежно указал пальцем на увядшую розу, приколотую к лацкану пиджака.
— Ну что Вы, — Ами выбрала такой же тон как и у собеседника, — я прекрасно понимаю и разделяю Ваше к нам, суккубам, отношение. Но вы ведь понимаете, что для того, что бы смять эту защиту мне понадобится менее половины минуты.
— Разумеется, но пока Вы будете ее ломать Вас успеют обезвредить. Нет, нет, — он выставил вперед ладони, — не подумайте дурного, я ни в коей мере Вам не угрожаю, просто хочу что бы вы понимали, что я могу за себя постоять, не смотря на всю Вашу силу и умения. Итак, чем удостоен такой чести видеть Вас, прекрасная.
— Скажите, как я могу к Вам обращаться?
— Допустим, Леонид, и прошу, давайте на ты, кажется минуты достаточно для разведения всех этих китайских церемоний.
— На ты так на ты, — соглашаясь кивнула головой Амочка, — как ты знаешь, Леня, я раньше работала шеф-редактором одного небезызвестного журнала. Но, в силу обстоятельств, сейчас я осталась без работы, а жить я привыкла на широкую ногу.
Брови Леонида удивленно поползли вверх, — ты что же, на работу ко мне пришла устраиваться? Неужели у Великого Лодоса все так плохо с деньгами?
— Я не имею понятия в каком состоянии его финансы, посмотри на меня, как ты думаешь, такая женщина как я будет жить за чужой счет?
— Нет, но….Что я то могу тебе предложить?
— Информацию.
— Какую?
— О вас. Об Отверженых, — и, видя, что во взгляде оппонента по прежнему вопрос, она продолжила, — видишь ли, мне нужна сенсация. Что-то такое, за что я получу деньги. Много, много денег. Что бы я могла лет на десять улететь на острова и побыть там, пока не уляжется шумиха вокруг моего перехода во Тьму. Предлагаю тебе сделку — ты разрешаешь мне приходить в этот клоповник, который вы гордо именуете баром — смотреть, слушать, общаться, не более, но с гарантией безопасности, а я в ответ пишу о вас книгу, выручку делим пополам. Идет?
Он начал нервно теребить узел галстука, я его понимала, идея была великолепна, за треть гонорара от подобной книги можно было получить огромные деньги, хватило бы что бы купить три подобных бара со всеми его обитателями и еще осталось бы. Абсолютный эксклюзив, да все редактора, всех наших издательств передрались бы за возможность выпуститься у них.
— Мне нужно подумать, — наконец то сказал он. Я видела как в его голове жажда наживы борется с осторожностью, и алчность в конце концов победила.
— Думай, только недолго, я не собираюсь сидеть тут вечность, на эту ночь у меня есть планы интереснее.
— Ты обещаешь никуда не встревать, не лезть с расспросами, не очаровывать и не устраивать суккубьих сюрпризов?
— Можно подумать у вас есть тайны, — и она рассмеялась низким, грудным смехом, который сводит мужчин с ума.
Глупый, глупый, глупый Отверг, ну почему ты решил, что если наденешь ментальный щит то полностью защитишься от суккуба? Иногда нам вообще не нужно прибегать к магии очарования, за столько веков близкого общения с мужчинами, как смертными, так и Иными всех мастей, мы уже досконально изучили чем на того или иного можно воздействовать, чем пронять, заставить сердце биться быстрее и думать отнюдь не головой. Я видела со стороны сейчас многое, например то, что этот серый уже готов идти за ней на край света и целовать подол ее платья. Ну что, сильно тебе помог твой артефакт, ха!?
— Ладно, — Леонид приняв окончательное решение, поднялся из-за стола, — идем в зал, выпьем, поговорим в непринужденной обстановке, задашь свои вопросы.
В зале за это время ничего не изменилось, все так же ели, пили, курили, парочка, запеленгованная мною на входе видимо решила перебраться в более интимное место для совокупления. Леонид прошел в самую приличного вида клетушку и не успел он сесть за столик, указав рукой Амелике на диванчик напротив, как рядом с нами материализовалась официантка, к моему безумному удивлению — смертная.
Наш визави быстро, не глядя в меню, сделал заказ и уставился на нас, наслаждаясь реакцией.
— Она, что, смертная? — и Амелика абсолютно неэтично указала в сторону удаляющейся девушки пальчиком.
— Да, а что в этом такого удивительного, люди просто обслуга, не буду же я заставлять своих подавать мне пиво и еду, им и так досталось от этой жизни.
— И ты не боишься?
— Что она расскажет? Каждое утро ей стирают память, а зарплата такая, что она не беспокоится об этой амнезии, бедняжка считает, что у нее ранний Альцгеймер.
— И много у тебя тут человеческой обслуги?
— Хватает, но повара все Иные. Не морщись, да, тут непрезентабельно, но кормят хорошо.
— Сколько тебе лет?
— Достаточно что бы сказать — я устал от жизни, если бы я тогда хоть понимал, что именно мне предлагают.
— Каким ты был?