Кадиллак подпрыгивал на ухабистой дороге, вызывая икоту. Вечерело. Водитель включил фары. Желтое пятно света замаячило перед капотом, словно солнечный зайчик, за которым бегает глупый котенок. Девушка. Она сидела на заднем сиденье, и Дени, водитель, чувствовал запах ее дорогих духов. Черная вуаль скрывала верхнюю часть ее лица. Открытыми были лишь губы. Длинный мундштук и сигарета. Затяжка. Синий дым из приоткрытого рта. Дени заставил себя смотреть на дорогу. Деревьев по бокам становилась все больше. Их зеленые листья шелестели на ветру. А небо продолжало темнеть…
Поместье миссис Леон. Чернокожий мальчик заглянул в машину и побежал открывать ворота. Высокие кованые створы были слишком тяжелыми для него, и Дени видел, как скользят босые ноги мальчишки.
– Давай помогу, – сказал он, выйдя из машины.
– Нет, синьор! Нет! – Замотал головой мальчишка. Его черная, лоснящаяся от пота спина хранила на себе отпечатки плети.
– Никто не увидит, – пообещал Дени. Мальчишка запрокинул голову, посмотрел ему в глаза и вытер ладонью пот с лица.
– Вы очень добрый, синьор. – Он снова начал толкать тяжелые створы.
– А ты еще слишком мал, – сказал Дени, налегая на ворота плечом. Они действительно были тяжелыми, и Дени поразился, откуда в мальчишке было столько силы, чтобы сдвинуть их с места.
– За фонтаном направо! – прокричал ему негритенок, когда Дени уже проезжал мимо него. – Там можете оставить машину.
Вот и весь день, подумал Дени. Рядом с пыльным «Паккардом» остановился новенький «Форд-Т». Водитель в тройке помог выйти высокой женщине в вечернем платье. Она взяла его под руку, и они ушли. Дени закурил, разглядывая приютившийся в тени «Студебекер» с разноцветным балдахином. На фоне остальных машин с жестяным кузовом он выглядел доисторическим мамонтом, потешаясь над которым, можно было убить какое-то время.
– А разве вы не пойдете в дом? – спросил Дени подбежавший негритенок.
– Я всего лишь водитель.
Негритенок просиял.
– Это хорошо! – сказал он, подобрал выброшенный Дени окурок и затянулся. Щеки его вздулись, глаза вылезли из орбит. Он попытался сдержать кашель, но не смог. Дени рассмеялся. – Какие крепкие! – пожаловался негритенок, тяжело вздохнул и снова затянулся. Новый приступ кашля и слезы из покрасневших глаз. – Ух! – Негритенок зажал ладонями уши. Дени хохотал. Третья затяжка. Казалось, негритенку нравится веселить своего нового друга.
– А твои родители знают о том, какие фокусы ты здесь проделываешь? – спросил Дени сквозь смех. Негритенок покачал головой, выбросил окурок и убежал. Его голые пятки сверкали в сумерках неестественной белизной. Дени вышел из машины и огляделся. День выдался слишком жарким, и его рубашка была мокрой от пота. Журчавшая в фонтане вода напоминала о свежести и прохладе. Ее струи стекали по бронзовым лепесткам распустившейся розы, из центра которой и бил фонтан. На губах Дени ощущалась соль, а лицо зудело от дорожной пыли и пота. Большой дом с белыми каменными колоннами своими размерами и мощью мог подавить всякого, кто вступит на его порог. Циркулярные арки переплетались между собой. Массивная мраморная лестница вела в портик с колоннами, в глубине которого находились парадные двери. Крыша была двухскатной с треугольным фронтоном над портиком. Видали и получше, подумал Дени. Барельефы, чертежи, вдохновение…. Где-то здесь должен быть бассейн или пруд. Думал Дени, надеясь, что до наступления сумерек ему удастся умыться или, если повезет, то и искупаться. Он вспомнил о негритенке. Послал к черту большой слоеный торт, претендовавший называться домом, и отправился на поиски мальчишки. Он нашел его недалеко от двух этажного цилиндрического строения, облицованного мрамором и увенчанного куполом. Негритенок стоял возле скромного каменного надгробия, и глаза его были закрыты. Дени тронул его за плечо. Негритенок вздрогнул и попытался вырваться. Когда он понял, что убежать ему не удастся, он упал на колени и начал просить прощения.
– Я всего лишь хотел помыться, – сказал ему Дени.
– По… по… помыться? – Негритенок поднял голову и просиял. – А, это вы. Простите, сеньор, что не узнал.
– Что ты здесь делал?
– Ничего.
На надгробие было выбито имя и дата жизни.
– Бенджамин? Это твой отец?
– Да, сеньор. Мадам Себила говорит, что он был хорошим любовником, поэтому должен лежать здесь.
– Мадам Себила?
– Миссис Леон.
Дени вспомнил следы плети на спине негритенка.
– Матери у тебя, конечно, нет?
– Нет, сеньор.
Дени закурил, покрутил в руках пачку и предложил сигарету негритенку.
– Как насчет того, чтобы мне где-нибудь помыться, сын Бенджамина?
– В доме есть хорошие ванны, сеньор.
– Э, нет. В доме я такой же изгой, как и ты.
– Вы можете искупаться в пруду.
– А как насчет бассейна?
– Бассейн рядом с домом, сеньор!
– Думаю, я готов рискнуть.
Негритенок провел его по аллее дикого винограда, заставил свернуть в заросли эвкалипта и вывел на поляну, где наливались соком красные бутоны мака. В центре поляны стояла статуя из белого мрамора. Грудь Афродиты была обнажена, искушая идеальными пропорциями.
