К этому времени Эли Оли Али был уже настолько заинтригован, что был готов броситься к калифу и визирю и объявить, что он, он готов стать этим человеком. Но сводник сдержался и закусил губу, а калиф торжественно объявил:
— Ты, Хасем!
— Оман, никогда!
— Подумай хорошенько, Хасем: что может знать какой-то жалкий уабин о роскошных дарах? К твоим услугам — вся моя сокровищница, так кто же сможет тягаться с тобой? А если никто не сможет — значит, победа будет за тобой и Мерцалочка останется с нами; и тогда у нас будет время, еще будет время до того, как султан...
— Оман, нет! У нас было вполне достаточно времени, и что это нам дало? Говорю тебе: тот выход, который предлагаю я, — единственный...
— Глупости!
— Никогда!
Однако что-либо противопоставить железной логике визиря калиф не мог и вскоре помрачнел и замкнулся. Он потребовал еще браги и принялся снова осыпать еще более страшными проклятиями злодея-прорицателя, а потом объявил, что отдал бы все на свете ради того, чтобы узнать, что сталось с этим мерзавцем. О, какая радость, какие несравненные богатства ожидали бы того, кто хотя бы намекнул калифу на то, какая судьба постигла коварного прорицателя, принес бы хотя бы волосок из его бороды, хотя бы нить из ткани его плаща!
— О, будь он проклят, будь проклят прорицатель Эвитам!
— Эвитам? — Сводник вдруг вскочил и бросился к калифу. — Великий владыка, я знаю об этом человеке!
Визирь возмутился:
— Нахал! Как ты себя ведешь при своем повелителе?
Хасем, пошатываясь, поднялся из-за стола и уже был готов позвать стражу, но калиф остановил его. Раскачиваясь на подушке, он устремил пьяный взор на толстяка, который простерся ниц у его ног.
— Сводник, — изумленно промямлил он, — правда ли это?
Эли Оли Али поднял голову и одарил султана лучистой улыбкой. Радостно потирая руки, он думал только об одном: «Удача! Какая удача! Теперь Каска Далла ни за что меня не одолеет!»
Не наступила ли полночь? Как узнать? Джем, окруженный пропитанным терпкими и густыми ароматами садом, видел только, как золотой лунный свет играет на ряби прохладной воды в чаше фонтана.
После пиршества он какое-то время полежал на кровати, уверенный в том, что до назначенного часа свидания еще далеко. Мысль о том, что он может уснуть, казалась ему нелепой — весь вечер сердце его учащенно билось в предвкушении встречи с таинственной Дона Белой. Волнение Джема, как он сам полагал, проистекало не только от того, что он с нетерпением жаждал выслушать историю, которую девушка вскоре могла ему поведать. Лежа на просторной кровати, он представил себе ее пленительное лицо и вдруг погрузился в странную полудремоту. Сначала он увидел лицо Дона Белы, потом — лицо Каты, потом — снова лицо Дона Белы, потом их лица удивительным образом соединились в одно. Но почему это соединение пробудило в нем такое страстное желание? Дремота вскоре сменилась сном — прекрасным, загадочным сном...
Очнувшись, Джем не на шутку испугался: уж не пропустил ли он свидание? Не проспал ли слишком долго? Не промелькнуло ли время слишком быстро и не унесло ли с собою полночь? Он сам не помнил, как ноги принесли его к фонтану. Он пошевелился. Захрустели камешки. Джем поднял голову, посмотрел на луну. Прищурившись, стал разглядывать чашу фонтана. На бордюре были высечены странные иероглифы. «Что бы они могли означать?» — задумался Джем. Он пробежался кончиками пальцев по древним замшелым знакам, и тут обратил внимание на еще одно странное обстоятельство: водное пламя действительно испускало свет, и свет этот шел изнутри. И тогда Джему вдруг показалось, что в кристалле, который он носил на груди, в ответ на это свечение запульсировало тепло...
Затрещали кусты.
Джем обернулся и очень обрадовался, увидев Радугу, мчащегося к нему. Гладя запыхавшегося веселого пса, Джем вдруг понял, что ужасно соскучился по нему. Ему казалось, что Радуга предпочел ему девушку. Неожиданно Джем почувствовал неприязнь к девушке и ее странной магии.
— Радуга, хороший пес, умница! Вернулся к хозяину, да? Зачем тебе нужна она, когда у тебя есть я, верно?
— Он помог мне найти тебя, — послышался нежданный ответ.
Джем, покраснев от смущения, поспешно поднялся.
— Н-найти меня?
Всякий раз, когда Джему случалось увидеть эту девушку, ее необыкновенная красота поражала его. Теперь же, озаренная лунным светом, Дона Бела казалась сказочным видением, она сама светилась, подобно отражению золотистой луны в воде.
— Я боялась, что сама не сумею разыскать это место.
— А я думал, что оно тебе хорошо знакомо. Ты ведь знала об этом фонтане.
