В напоенном благовониями полумраке этого иного «Царства Под» Раджал познал блаженство, которого прежде никогда не ведал. Вновь и вновь он жаждал плыть по волнам страсти. Днем с ним развлекались гаремные юноши, они обучали новенького разным премудростям любовных игр. По ночам к ложу Раджала возвращался визирь и погружал его в глубины темных восторгов похоти. Чего еще было желать? У Раджала было такое ощущение, словно на все вопросы, которыми он только задавался в жизни, были наконец найдены ответы. На самом деле ответ на все оказался крайне прост. Его друзья, его миссия превратились в туманное пятно, а о пропавшем кристалле Раджал уже не вспоминал. Для него теперь существовала другая драгоценность, которую потерять было невозможно, а можно было только искать, искать и искать. На протяжении всех этих чувственных ночей драгоценный камень сверкал в сознании Раджала, став средоточием всех богатств мира.
Но теперь его свечение померкло, и Раджала охватило чувство потери. Он застонал, сжал ладонями виски. Что же происходило? Как в тумане, ему помнилось, что сильный, мускулистый раб нес его по лестнице на руках, как ребенка, а потом уложил на застланную шелковыми простынями кровать. А до того? Покои калифа... и что-то такое насчет цирюльника. Невероятно, необъяснимо — но сознание Раджала мало-помалу прояснялось, восприятие становилось более острым, дымка развеивалась. Он снова застонал. Как ему хотелось снова погрузиться в сладкое забытье!
Было поздно, и девоюноши легли спать. В покоях тускло горел единственный светильник, и до Раджала доносились еле различимые звуки. Негромко позванивали бусинки занавеса, едва слышно булькало масло в догоравшей лампе да шипели за окнами во рву кобры.
Где же был визирь? Раджал ощутил тупую боль. Внутри него словно образовалась пустота, которую так хотелось заполнить. Веки Раджала сомкнулись. Он стал тонуть, погружаться...
Кто-то прошептал:
— Завтра.
Этот голос Раджалу был знаком. Он открыл глаза и в темноте различил рядом с собой пухлого девоюношу — красавицу, которую называл Губиной. Как звали красотку по-настоящему, Раджал не знал, как, впрочем, не знал истинных имен и остальных обитательниц покоев. Губина нежно погладила волосы Раджала и снова прошептала:
— Завтра.
— Губина, о чем ты?
Глаза Губины наполнились слезами, но ответил Раджалу другой голос:
— Разве ты не помнишь? Завтра придет цирюльник, и ты станешь таким же, как мы.
Повернув голову, Раджал увидел, что рядом с ним лежит Сырия... или нет, то была Рыбита.
— Разве я уже не такой, как вы? — пробормотал Раджал. — Разве я могу быть не таким, как вы?
Рыбита усмехнулась.
— Разве ты не помнишь, что сказал калиф?
В сознании Раджала зашевелились смутные воспоминания. Цирюльник... Что-то связанное с цирюльником.
— Визирь уже больше не приходит к ней. Бедная сестрица Радж, — сокрушенно проговорила Губина и покачала головой, — недолго длилось твое счастье!
Рыбита возразила:
— Дурочка, ее счастье только начинается!
Раджал нахмурился, посмотрел на Рыбиту, потом — на Губину. О чем они говорили? Рыбита захихикала, Губина приглушенно всхлипнула и печально сказала, что ее сестра лжет.
— Какие радости, казалось, ожидают нас, когда мы только попали во Дворец Кобры! О, но скоро наше счастье померкло — после того, как явился цирюльник! Более, сестрица Радж, ты не познаешь ощущения потаенного сокровища, которое некогда зачаровывало всех нас своим сиянием! Как быстро гаснет это сияние — точно так, как тот пурпур, что наполняет чашу цирюльника!
Раджал вдруг почувствовал, как часто бьется его сердце. Им овладела странная тревога. Он гадал, почему вдруг пробуждается от ступора, в котором пребывал так долго. Он крепко зажмурился, потом открыл глаза и снова закрыл. Что же происходило?
И тут Раджал вспомнил о том, что давно — как ему казалось — не пил привычного зелья.
Рыбита зевнула и сонно пробормотала:
— Сестрица, ты говоришь о сокровищах, но разве твоя пухленькая фигурка не украшена ими, как и моя? Драгоценные камни, золото, тончайшие шелка и муслин... Порой я представляю, что есть другая я, живущая той жизнью, какой я могла бы жить. Тогда я содрогаюсь! Подумай только о грязных улицах, а потом — о той жизни, которой мы живем здесь!
Губина печально отозвалась:
— Однако пора цветения для нас коротка.
— И что с того, сестрица? — зевнула Рыбита. — Ублажение владыки — это, спору нет, приятно и лестно, но это только начало нашего женского пути. Извращения монарха — о да, это поле для нашей славы, но я жду не дождусь, когда начнется другая жизнь! Как это будет прекрасно, когда нам позволят подняться наверх, где мы будем присматривать за лучшими красавицами на свете! Как приятно будет гладить их вьющиеся волосы, любоваться их роскошными нарядами, золотыми цепочками и кольцами, чадрами и легкими шлепанцами... О, как я мечтаю об этом!
Рыбита запротестовала:
