Своднику бы надо было задуть лампу, но он так торопился, что забыл это сделать. Рыжие волосы Полти отливали медью. Он сидел за тем самым расшатанным столом, где когда-то встретили свою судьбу Боб и Бергроув, и, как ребенок соску, сосал дурманящий дым джарвела, наполнявший его разум видениями и снами. Сначала ему привиделось зеркало из его покоев во дворце калифа. Оно вращалось и вращалось в вертящейся раме, а потом рассыпалось на сотни осколков, и эти осколки сложились в катающийся по полу шар...
Послышался голос:
— Полтисс Вильдроп, Полтисс Вильдроп, ты думаешь, что можешь убежать от меня?
Полти вздрогнул. Трубочка кальяна выпала из его губ. За стеной, в проулке послышались шаги.
— Я подведу сюда кибитку... А ты приготовь корзины с кувшинами браги. Поверь мне на слово: по дороге к Священному Городу мы заработаем много монет!
— Ладно, ладно... Ох, ты все-таки чудовище, Эли!
В ответ послышался хохот, затем — шаги, которые вскоре стихли вдали. Затем некоторое время было тихо, но вместо того, чтобы выполнить поручение метиса, мать-Мадана на цыпочках прошла мимо навалившегося на стол Полти. Виновато оглядевшись по сторонам, она прошла в угол и отодвинула засов на двери. На большее она не смогла решиться. Затем она поспешно вернулась, подошла к столу, быстро сунула трубочку кальяна в губы эджландца. Она ненавидела эджландцев — конечно же, она их просто терпеть не могла, но этот был такой красавчик... Старуха морщинистой рукой провела по кудрявым рыжим волосам Полти. Наклонилась, намереваясь задуть лампу, но в этот миг эджландец пошевелился, и старуха, испугавшись, убежала.
Полти протер глаза. Сначала он увидел звезды. Нет, не звезды — цветы. Помост, усыпанный цветами, и бешено катающийся по нему шар... «Полтисс Вильдроп, Полтисс Вильдроп, разве ты не знаешь, что принадлежишь мне?» Полти тупо уставился в стекло чаши кальяна, перевел взгляд на стеклянную лампу, в которой с шипением сгорало масло. Вот тут он и увидел ухмыляющийся лик, глядящий на него и из лампы, и из кальяна... «Полтисс Вильдроп, Полтисс Вильдроп, ты будешь повиноваться мне до тех пор, пока кристаллы не станут моими!»
— Нет! — Полти вскочил и сбросил злобно скалящийся лик на пол. Послышался хриплый кашель — он поднялся ввысь от осколков стекла. Полти побрел от стола в темноте, тяжело дыша. Споткнулся, упал. О, как у него кружилась голова, как кружилась... А потом он увидел что-то, крутящееся между цветами... но не шар, нет... Не монетка ли то была, выпавшая из пальцев мужчины в черном плаще? Монетка звякнула и легла между цветами, и Полти разглядел знакомый витой орнамент на маленьком золотом кружочке. Он знал эту монетку, он ее очень хорошо знал... Но где... и как... и что это могло значить? Полти погрузился в воспоминания. [6] О, тут крылась какая-то тайна! Перед мысленным взором Полти предстала Мерцающая Принцесса, и Полти понял, что должен следовать за ней, чтобы найти свою судьбу...
Полти вздрогнул.
Пожар!
Воздух наполнился клубами дыма. В обшарпанном зале харчевни бушевало пламя. Полти встал, пошатнулся. Куда? Куда идти?! Все смешалось у него в голове, а ноги и руки налились свинцом.
И тут он увидел распахнутую дверь.
Туда?
Полти бросился к дверному проему и тут же вскрикнул, покатившись по осклизлым ступеням.
Он огляделся по сторонам в полумраке. Куда он угодил? Не в проулок, это точно... В кладовую, что ли? В подпол?
Наконец он разглядел на полу труп человека, явно заморенного голодом.
Но это был не труп. Человек повернул голову, разжал губы и попытался издать крик радости.
Неожиданно Полти окончательно протрезвел.
— Боб!
Он бросился к другу, поднял на руки почти невесомое тело. Но как же выбраться наружу? Разве можно было пройти сквозь бушующее пламя? Наверху послышался грохот. Горящее стропило упало и завалило зарешеченную дверь.
Полти вскочил. Кладовая наполнялась дымом. Но тут вдруг распахнулась другая дверь, и в ее проеме возник мальчишка-оборванец.
— Спасайтесь, несчастные! — крикнул он.
Через верхнюю дверь валили клубы дыма, сверху подбирался огонь. Полотнища мешковины объяло пламя. Полти, держа на руках Боба, шатаясь и кашляя, пошел вперед.
— Сюда, сюда!
Со стуком открылась крышка люка. В следующий миг они уже были в проулке вместе с мальчишками из «Царства Под». Боб задыхался, он в ужасе вытаращил глаза и цепко обвил руками шею Полти.
— Сюда! Сюда!
Наконец они без сил упали на землю где-то посреди подгнивших причалов. Боб выскользнул из рук Полти. Он в отчаянии пытался выговорить:
— П-полти... Там... Там Бергроув... Он... остался там...
Но Полти сидел, согнувшись в поясе. Он весь дрожал, его тошнило. Стену харчевни «Полумесяц» поглотило пламя.
— Ром! Прыщавый, где, проклятие, мои ром!
