Дона Бела снова глубоко вздохнула и опустила глаза.
— Джорвел... Джем говорит правду. Ночью... ничего не было. Это все было сном... Колдовством Альморана. Прости, Джорвел.
— Нет! — Прыщавый вырвал руку, скорчился, завыл, как зверь, а потом начал жалобно хныкать.
— Только сон, и все? Ой-ой-ой! — поцокал языком джинн. — А может быть, мой господин, вам бы хотелось снова увидеть сон? Или лучше сказать так: может быть, ты этого ЖЕЛАЕШЬ?
— Прекрати! — процедил сквозь зубы Джем.
— Ну, ну, поуважительнее!
Малявка опустился на колени рядом с бывшим буфетчиком. Он, чуть не плача, затараторил:
— Прыщавый, ты ведь раньше был так добр ко мне. Я знаю, что у тебя доброе сердце. Джем прав. Скажи свое желание, Прыщавый. Перенеси нас в Каль-Терон. Разве ты не понимаешь? Ты ведь станешь самым настоящим героем!
Малявка протянул руку и был готов погладить плечо друга, но Прыщавый свирепо отшвырнул малыша прочь. Он вдруг снова разъярился и резко вскочил. Принцесса и Джем в страхе попятились. Радуга, угрожающе рыча, бросился на выручку к Малявке. Джафир от испуга шлепнулся в фонтан.
— Героем? Стать героем? — визгливо кричал обнаженный уродец. — На что мне это сдалось — быть героем? Что мне делать в вашем Каль-Тероне? Что мне за дело до твоей дурацкой миссии? Вы все просите, чтобы я вас понял! А вы-то как не поймете, что я здесь счастлив? Счастлив — впервые в жизни! Я был красив! Меня любили! А вы все разрушили, все испортили, все! Я ненавижу вас! Я вас всех ненавижу! — У него сорвался голос, он отвернулся и в сердцах ударил кулаком по каменному бортику. Из разбитых костяшек побежала кровь.
— Прыщавый, перестань! Прыщавый, не мучай себя! — Джем схватил юношу за руку в то мгновение, когда тот вновь собрался ударить ею по камню.
Прыщавый развернулся к нему.
— Не трогай меня! Любимчик Эмпстера, что ты знаешь о муках? — Прыщавый злобно отшвырнул от себя Джема. — Напыщенный, самодовольный ублюдок! Тебя я больше всех ненавижу. Я желаю, чтобы ты оказался в Каль-Тероне. Я желаю... желаю...
Прыщавый пожелал бы, чтобы Джем оказался где угодно, только не здесь — посреди пустыни, на дне моря, в Царстве Небытия, где бы ему были суждены жуткие пытки. Но на это не было времени, а еще вернее — в этом уже не было нужды. Словно чертик из табакерки, джинн вынырнул из воды и принялся приплясывать на бортике и хохотать.
— Свобода! Наконец — свобода!
Взрыв сотряс воздух, и Фонтан Пламени разлетелся на куски. Во все стороны полетели брызги и осколки камня. Откуда-то повалил дым. Джем на миг ослеп и упал — но не на землю.
— Принцесса! Малявка! Где вы?
И тут Джем понял, что поднимается в воздух. Он стоял на ковре, а принцесса, Малявка и Радуга пытались присоединиться к нему. Задыхаясь от дыма, они хватались за края ковра. Сначала с воем соскользнул Радуга, потом Прыщавый свирепо отбросил в сторону Малявку.
Дона Бела закричала.
Прыщавый крепко обхватил ее руками, потянул к себе.
— Прыщавый, нет!
— Прыщавый, пожалуйста! — вскрикнул Малявка.
— Ты не заберешь ее, не заберешь!
— Прыщавый, не делай глупостей!
— Она моя! Она моя милая! Она принадлежит мне!
Джем в отчаянии сжал руку Доны Бела, но на этот раз бывший буфетчик оказался слишком силен. Девушка с криком соскользнула с волшебного ковра как раз в то мгновение, когда он резко взмыл в воздух.
Джем плюхнулся на ковер. Его горло сжалось от рыданий.
— Тупица! — выкрикнул он. — Тупица! Тупица! Прыщавый, как ты не понимаешь, что ты потерял свое волшебство? Чары развеялись! Твоим снам конец!
Но Джем знал, что Прыщавый ничего не понимает — ничего, кроме боли от осознания того, что он такой, какой есть.
Джем обхватил колени руками. Ковер набирал высоту. Бросив последний взгляд на мир снов, он увидел, что принцесса пытается вырваться из объятий Прыщавого, сады увядают, а джинн, осознав, что удовлетворил то самое желание, из-за которого сам лишился таких радостей жизни, в отчаянии топает ногами. Над ними возник громадный лик Альморана — он дико кричал, его длинная борода развевалась на ветру. А потом наступило безмолвие. Только порывы ветра нарушали тишину над пустынными барханами.
Но даже тогда Джем не полностью избавился от мира снов. Находясь в плену в этом странном мире, он все время замечал парадоксы течения времени, и вот теперь слабеющие волны колдовства Альморана преподнесли еще один парадокс. Они пытались настичь улетающего Джема. До бракосочетания в Каль-Тероне должно было миновать несколько лун, но за то время, пока Джем летел к Каль-Терону (а летел он, как ему показалось, совсем недолго), время пробежало еще быстрее.
И когда он вновь опустился на землю, то угодил в самую гущу событий.
