В автобусе Алешу с мимикрами ожидал сюрприз. Поднявшись по ступенькам, они снова увидели старого знакомого — рыжего детину в рваной майке и с неизменной недельной щетиной на лице. Заметив их, громила сразу схватил Фуго под мышку и отволок притихшего мимикра на свободное место. Испугавшись, Фуго не проронил ни слова, а детина очень бережно усадил его на переднее сиденье, погладил по голове и удовлетворенно сказал:
— Сидите, сидите, папаша. Я знаю, как старого человека уважить. А если кто тронет… — бугай показал всему автобусу огромный конопатый кулак, — зовите меня. Не люблю, когда обижают карликов. Особенно пожилых.
Словно парализованный, Фуго сидел не шелохнувшись до самой станции. Он страдальчески поглядывал на Алешу, а тот давился от смеха и корчил ему рожи.
На конечной остановке, в Тучково, Фуго невнятно поблагодарил детину, в одно мгновение просочился у него под рукой и выскочил из автобуса.
— Папаша! — крикнул ему вдогонку бугай. — Если кто обидит, посылайте его ко мне! А уж я с ним разберусь, — закончил он тихо.
Алеша с Дариндой догнали Фуго метров через двести. Мимикр спрятался за толстое дерево и осторожно выглядывал, боясь попасться на глаза своему автобусному благодетелю.
— Здо́рово он тебя под мышку, — подбежав, сказал Алеша. — Я чуть не умер со смеху.
— Какое там под мышку, — поморщился Фуго. — У него там не мышка, а большая потная обезьяна. Если мы и обратно поедем с ним в одном автобусе, я лучше выпрыгну в окно.
Тучковский рынок располагался прямо у станции. Алеша с друзьями вошли в ворота, и Фуго с Дариндой в изумлении замерли. В небе, в белесом мареве, плавало ослепительное солнце, а внизу, на длинных дощатых прилавках, живописными грудами высились все виды фруктов и овощей, произрастающие от Северного до Южного полюса. Правильные пирамиды из огромных арбузов и медовых дынь, словно усыпальницы египетских царей, возвышались в конце каждого торгового ряда. В одном углу рынка продавали ковры ручной работы, которые по яркости не уступали фруктовым прилавкам. В другом углу торговали сияющими полированной сталью саблями и всевозможными кинжалами, украшенными золотой и серебряной сканью[14] и резьбой. В третьем — предлагали купить обливную посуду и глиняные игрушки. Зато в четвертом — начинающий фокусник оттачивал свое мастерство перед посетителями рынка. У него постоянно что-то не получалось, но юный иллюзионист не отчаивался, поскольку всего лишь учился этому трудному ремеслу.
Запах здесь витал такой, что рот сразу наполнялся слюной и хотелось купить если и не все, то хотя бы доверху набить сумки. Торговцы зазывали покупателей со всех сторон, а люди бродили между рядами, оглохшие от призывов и размякшие от наступившей жары. И везде их умоляли: «Ну попробуйте, какие у меня вкусные ананасы!»; «Ну съешьте кусочек домашнего рахат-лукума!»; «Вы нигде не найдете такой вкусной чурчхелы[15]!».
— Я больше так не могу, — походив две минуты, проговорил Фуго. — Или я буду пробовать все напропалую, или пойдем отсюда. Посмотри, сколько продавцов, и все упрашивают меня съесть кусочек. — Фуго растерянно оглядел торговые ряды и едва не прослезился. — Нет, я никогда не улечу с этой планеты. Обычно везде предлагали съесть меня, а здесь буквально запихивают тебе в рот всякие лакомства и даже не требуют заплатить.
— Ну так ходи и пробуй, — ответил Алеша.
— Только не объешься, — строго проговорила Даринда. — Нас дома еще ждет борщ.
— Хорошо, — обрадовался мимикр. — Тогда я начинаю. Правда, я не понимаю, Алеша, зачем нам покупать продукты? Давай приезжать сюда три раза в день: на завтрак, на обед и на ужин. И пробовать до полного отвала.
В этот момент кто-то сунул Фуго кусочек сочащегося янтарным соком фрукта, и мимикр не удержался.
— Что это? — с блаженством на лице спросил он.
— Это пэрсик, — довольный произведенным эффектом, ответил улыбчивый продавец в огромной кепке. — Кущай, дэдушка. Кущай. Если ты найдешь здесь такой же сладкий пэрсик, я отдам тэбэ вэсь свой товар.
— Договорились, — обрадовался Фуго и устремился на поиски подобных вкусных персиков.
— Алеша, — сверкая глазами, возбужденно сказал мимикр. — По-моему, все эти люди ненормальные.
— Почему? — удивился Алеша.
— Ну как же? Ты отдаешь им какую-то не очень чистую бумажку, а взамен получаешь эти райские плоды. Кстати, именно таким я и представлял мимикриный рай. Может, я давно умер и живу на небе? А может, ты ангел, Алеша?
— Нет, я совсем не ангел, — рассмеялся Алеша. — Иногда папа мне говорит, что я — чертенок.
— Я очень уважаю Алексея Александровича как биолога, — сказал Фуго. — Но, по-моему, он совершенно не разбирается в собственных детях.
— А что, на вашей планете совсем нет рынков? — поинтересовался Алеша.
— Нет, — ответил мимикр. — Когда на моем огородике вырастает много одного продукта, я беру излишек и несу соседу, у которого уродилось много другого продукта. И мы меняемся.
— А если у соседа ничего не выросло? — спросил Алеша.
— Тогда я не несу, и мы не меняемся, — ответил Фуго. — Но когда сосед начинает голодать, он приходит ко мне, и я с ним делюсь.
