Внутри дом Артура Игоревича представлял собой нечто среднее между ботаническим музеем и живописной пещерой. Развешенные по стенам засушенные диковинные плоды и ветви соседствовали с живыми экспонатами, которые росли в банках, кастрюлях, ящиках и бочках. В огромной гостиной можно было вполне заблудиться в рукотворных джунглях, и лишь в некоторых местах здесь попадались островки цивилизованной жизни: то вдруг из-за густого куста покажется книжный шкаф, то напоминающий маковую полянку ярко-красный диван. А посреди комнаты стоял овальный обеденный стол, за который хозяин и усадил своих гостей.
После того как стол был накрыт и все заняли места, Артур Игоревич налил всем чай.
— Ну вот, теперь мы можем поговорить, — начал странный профессор. — Дело в том, что земляне не способны принимать любую форму.
— Откуда вы знаете, вы же ботаник? — забеспокоился Фуго, который почувствовал, что его вот-вот разоблачат.
— Я не только ботаник, — таинственно произнес Артур Игоревич. — Но об этом позже. Вначале признайтесь, Аристарх Поликарпович, он же Никанор Захарович, вы — мимикр?
— Я?! — испуганно вскрикнул Фуго. — Нет! Я Алешин прадедушка из Саратовской области, а это моя прабабушка — тетушка Даринда. — Фуго вскочил со стула и громким шепотом обратился к Алеше: — Пойдем отсюда. Нас, кажется, предали.
— Никто вас не предавал, — добродушно сказал Артур Игоревич. — Просто я знаю только одно разумное существо во Вселенной, которое запросто может изменять свою внешность. Это мимикры.
— Ну что ж, разоблачили так разоблачили, — вернувшись на свое место, спокойно проговорил Фуго. — Да, мы с тетушкой — мимикры.
На глазах у Артура Игоревича вдруг выступили крупные слезы, он протянул к гостям руки и торжественно воскликнул:
— Ну здравствуйте, дорогие соотечественники!
Встреча трех мимикров на планете Земля выглядела очень трогательно. Артур Игоревич долго тискал Фуго и лобызал Даринде руку. При этом он не переставал повторять:
— У меня прямо внутри все перевернулось. Я сразу почувствовал. Сразу понял, что вы не земляне.
— Почему? — выдавил из себя Фуго, пытаясь ослабить удушающие объятия соотечественника.
— У нас, у мимикров, нет скелета, — ответил профессор ботаники. — Поэтому походка не такая твердая, а движения более плавные.
— Я тоже что-то почувствовала, — вставила тетушка.
— А я почувствовал, что вы почувствовали, — переключился на Даринду Артур Игоревич и смахнул слезу умиления.
— Вот видишь, Алеша, — сказал Фуго. — Наши везде пробьются. Я не удивлюсь, если половина жителей Тучкова окажутся мимикрами. А может, даже и пол-Москвы.
— К сожалению, это не так, мой юный друг, — печально проговорил Артур Игоревич. — На Землю нас прилетело трое, но мы расстались лет пятнадцать назад. Один мой товарищ уехал в Америку и сейчас преподает физику в Калифорнийском университете.
— Это где? — спросил Фуго.
— В Калифорнии, — пояснил профессор. — Второй уехал в Индию и стал…
— Президентом? — перебил его Фуго.
— Нет, йогом, — ответил Артур Игоревич. — Его там называют «человеком без костей», и никто не догадывается, что это мимикр и у него действительно нет костей. Его посещают до ста тысяч паломников[17] в год. Приезжают даже из Гренландии. А я вот здесь, на природе, пишу научный труд о наличии разума у высокоорганизованных растений.
— Да ну? — удивился Фуго. — Что, и они тоже могут мыслить? Хотя почему бы и нет? У арбуза вон какая голова.
— Нет, мой юный земляк, — ответил профессор ботаники. — Они, конечно, не мыслят, но чувствуют и, возможно, даже общаются между собой. Но об этом позже. Садитесь, я расскажу вам историю своего появления здесь.
Все снова заняли свои места. Артур Игоревич разлил по чашкам душистый чай и, немного подумав, начал рассказывать:
— На Землю мы прилетели больше двадцати лет назад на грузовом корабле.
— Ух ты, — сказал Фуго. — Меня еще тогда и в живых-то не было.
— Это был первый корабль, посетивший нашу планету, — продолжил профессор. — И мы, в то время три совсем молодых мимикра, из любопытства пробрались внутрь. Для того чтобы нас не обнаружили, мы приняли форму коробок с продуктами и из-за этого едва не погорели. Уже в полете корабельный повар как-то зашел в кладовую, и я едва успел прикинуться картонной коробкой. Когда он подошел ко мне и грубо попытался открыть, чтобы достать какие-то консервы, я вскрикнул от боли и убежал в самый угол. Остаток пути бедняга повар провел в лазарете, он едва не сошел с ума.
— Сейчас-то они уже опытные, — со знанием дела проговорил Фуго. — Даже галлюцинации и фата-моргану[18] за мимикров принимают. Увидят какой-нибудь мираж и кричат: «Вон-вон мимикр побежал».
— На третий день полета мы поняли, что совершили страшную глупость, — сказал Артур Игоревич, — Сами не подозревая того, мы пустились в далекое путешествие, которое длится до сих пор…
