1697 (5, 9, 4): это знаменитое посольство, Пётр едет на запад в Европу, по просьбе Лефорта (=Витовт-Витольд), тоже весной, за 19 дней до Пасхи, тоже около 2-х недель.
Пасха – праздник непостоянный, поэтому небольшие погрешности возможны.
1397: в Великий день Василий был у Витовта в Смоленске.
1697: вероятно, Пётр тоже едет через Смоленск. Первый город, упомянутый в его пути – Рига.
1397: в Великий день Василий у Витовта в Литве, это 15 апреля.
1697: 8 апреля Пётр выезжает в Митау (Митаву) в Курляндию (Литву) и 15 апреля он тоже в Литве. Здесь Петр был встречен гораздо дружественнее, чем, например, в Риге. Ну и Василия тесть Витовт хорошо, наверное, принимал.
1397: Ввсилий из Литвы возвращается в Москву.
1697: а Пётр едет в Пруссию, Голландию.
Как это объяснить? Как обычно. Пётр едет тайно, анонимно, как урядник Преображенского полка Пётр Михайлов, а официально он никуда не уезжает. «Со всеми делами относились на царское имя, как будто Петр и не выезжал из Москвы»16.
Вот Пётр посещает много городов. Например, после Митавы посещает Либаву. Может быть, Либава – это искажённое Литва? (б=т) Потом Пётр в Кенигсберге, в переводе: королевский город. Так могли называть любую столицу… Потом область Бранденбург. Блондин-бург. Может быть, это Белый город?.. Потом Пётр в Кольберге (к=ц, л=р). Царьград?.. Гамбург (г=х, м=н), Хан-город, город хана, князя?.. Герцогство Цельское. Царское опять?.. Сардам или Заандам. Царя дом или хана дом… Амстердам. Мастера дом. То есть дом Петра. В Голландии к Петру обращаются: «мастер Пётр» или «плотник Пётр сардамский» – и тогда он откликается. А на обращение «ваше величество» отворачивается… Татищев же объяснил, что греки в имена существительные добавляли «А». Мадоки, максобы = амадоки, амаксобы… Мастер-дом = Амстердам. Или же дом мистера, то есть господина…
В Голландии Пётр бывает в семействах плотников, которые находились в России (можно понять двояко: либо плотники, либо семейства в России были. Кстати, в Петербурге была и Голландия, и Новая Голландия). Он любит покататься на ялике, на лодке. Его преследует постоянно толпа любопытствующих. Его раскусили: говорят, что он царь… Напряги извилины. Всё это уже было. Иисус – сын плотника и сам плотник (Марк, 6.3). Иисус постоянно передвигается, часто на лодке. Его преследует толпа, его называют царём. Путешествует по Галилее (=Голландия).
Как-то мальчишки попотчевали Петра песком и камнями.
«Тут опять Иудеи схватили каменья, чтобы побить Его. Иисус отвечал им: много добрых дел показал Я вам от Отца Моего; за которое из них хотите побить (побиваете) Меня камнями? Иудеи сказали Ему в ответ: не за доброе дело хотим побить (побиваем) Тебя камнями, но за богохульство и за то, что Ты, будучи человек, делаешь Себя Богом.» (Иоанн, 10,33).
Пётр посещает госпитали, был в анатомическом кабинете, он поцеловал труп ребёнка, который улыбался, как живой. И Иисус посещает больных, мёртвые с ним, как живые. «Когда же Он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери… Господь… подойдя, прикоснулся к одру; несшие остановились, и Он сказал: юноша! тебе говорю, встань! Мертвый, поднявшись, сел и стал говорить…» (Лука, 7.12–15).
И всё это рядом, сжато, в один год.
Понятно, что полного совпадения не может быть заведомо – жанры разные. Ни один историк не напишет, что Пётр исцелил мёртвого. Даже православный историк. «Это же невозможно, – скажет он. – А если и было что-то такое, то только с Иисусом и только потому, что он был сыном Божьим.» Но даже то, что всё-таки до нас дошло, уже достаточно, чтобы задуматься.
Как Иисус, заурядный проповедник из провинции (так нам говорят сами ничего не видевшие историки), сын еврейского плотника, ничего не сделавший… да, вылечил несколько больных и только… – как он мог стать святым для огромной, чужой для него России? Что общего между ним и русским мужиком? В русской истории полно своих святых, и целителей, и философов, и проповедников. Пусть даже они и слабее Христа, почему не выбрать кого-то из них? Выбрали же арабы Магомета, китайцы – Конфуция, индийцы – Будду.
Представь сегодняшнего русского патриота. Представь, что он прямо сейчас будет выбирать из еврейского проповедника и, например, Сергия Радонежского. И представь, что он предпочтёт не русского святого, а иностранца. И книги напишет, и иконы создаст, церкви построит, фресками украсит – и всё во славу какого-то израильского чудотворца. Легко это себе представляешь? А я не могу, мне трудно, нет у меня такой богатой фантазии…
Но если допустить, что Иисус – это не основатель маленькой еврейской секты, а русский царь, причём первый царь, основатель государства, создатель флота, армии, промышленности, науки, закона и так далее, то… И что?.. Такому человеку ничего, а слава и почёт какому-то Иисусу из Назарета? Шалом.
