Пускай судьба других за нос поводит
Твои грехи я тотчас отпущу
Но на свободе, только на свободе…
Мишка выдал шикарную синкопу, усиленную басовым перебором, и мы выдали финал.
– Отпусти меня, отпусти меня, не ищи меня, не жди
– Отпусти меня, отпусти меня, прощай, прости....
(
Эта сцена была бы красивой с точки зрения любителей дешевой драматургии, если бы Алена неотрывно смотрела на меня, пока я пел. Или даже подошла к сцене, и стала медленно извиваться в танце. Но сразу после первого куплета она поднялась, оправила платье, и неторопливо вышла из зала. Но в фойе висело зеркало, и в нем я видел бирюзовое пятно. Алена слушала нас там.
Гарик захлопал первым, и даже засвистел. Зал послушно подержал его. Потом он подошел к нам, слегка вспотевшим и возбужденным.
– Ну, пацаны, вы дали! Я уж думал, эту песню никто не помнит. Я тоже под нее тусовался. Были у нас в «Восточке» такие дискотеки! От души, парни! Я к вам еще подойду. И Гарик отправился гулять по залу. Он парил, левитировал в выстроенном им пространстве, и был тотально счастлив – это был его день, и его праздник.
– Ну, а теперь давай накатим по-взрослому, – сказал Мишка, наливая по полбокала коньяка. – А ты ничего, я боялся, что киксанешь на припеве. Нет, вытянул. Красава. Давай!
Мы чокнулись, и я сделал несколько глотков. Пить не хотелось. Миха выпил все до капли.
– Алена ушла, как ты начал петь, заметил?
Я кивнул, стараясь быть равнодушным. Я-то знал, что она слушала песню до конца. Это были неоговоренные правила игры, которая шла между нами.
Алена вернулась, когда музыканты уже наяривали что-то разудалое. У сцены прыгали тела. Женщины крутили крупами, мужики старательно работали ногами. Потом композиция сменилась на медленную. Тут же образовалось два десятка топчущихся и вращающихся пар. Алена невозмутимо села за стол, и стала отрезать по кусочку от банана. Тут же к столику причалил еще более раздухарившийся Гарик. Он нес перед собой бокал со светлым напитком, наверное – с шампанским.
– Ну что, ребята и девчата. Алена, Руслан, Миша…так, а где Маша?
Гарик нашел ее глазами за стоиком ржущих программистов, и прикрикнул: – Так, бойцы, вы мне девочку не спаивайте!
– Да не, не, не – вразнобой ответили «бойцы».
Гарик опять был с нами.
– Что хочу сказать. А вы наливайте, наливайте. Руслан – ухаживай за Аленой!
И опять я почуял какую-то двусмыслицу. Я налил Алене вина. Мишка набуровил нам с ним коньяка.
– Ну, Алена, это сердце компании. Мишка – моя левая рука. Миха, без обид – правая – Федорович. Руслан, а ты свежая кровь, – закончил анатомический анализ веселый Гарик. – Я пью за вас. Вы умеете работать, и мы вместе делаем одно больше дело. За нашу команду! – внезапно голосом прусского ефрейтора выкрикнул он. Все оглянулись, даже танцующие.
Алена макнула губы в вино и опустила бокал. Мишка привычно хлопнул порцию залпом. Я опять отпил три глотка.
– Руслан, а что так слабо? – удивился Гарик. Хоть он сам сделал не больше глотка.
– А он почти непьющий, Игорь Васильевич, – доложил Мишка гордо, словно непьющим был не я, а он.
– А вот это правильно! Это очень ценное качество. Руслан, я рад, что в тебе не ошибся. Ну, отдыхаем! Вы чего такие смурные? Русь, приглашай Алену на танец.
И Гарик переместился к другому столику. Там сидели бухгалтерши. Они встретили шефа дружным щебетанием.
Вместо меня Алену пригласил Мишка. Но она только глянула на него с едва заметной усмешкой, и Мишка увял. Через минуту он уже обнимался у сцены с незнакомой мне женщиной в бежевом платье.
– Ждешь, что я оценю твое пение? – спросила вдруг Алена.
– Меньше всего – ответил я. Кажется, ей понравился ответ.
– Сумасшедшая площадь, – вдруг опять сказала она, глядя на табунчик танцующих.
– Сумасшедшая площадь, – отозвался я на пароль. Зеленые глаза впервые в этот вечер соприкоснулись с моим взглядом.
– Я не могу понять, кто ты? – сказала Алена.
Шумный кабацкий вечер отлетел и увял в другом измерении.
– Я бы сам хотел это знать.
– А ты знаешь, кто я? – спросила Алена, и было ясно, что она и так понимает – я знаю.
– Не боишься?
– А есть причина бояться?
Вместо ответа Алена кивнула в сторону вип-столиков. Набыченный Федорович смотрел на нас глазами, которые на расстоянии казались мрачными точками.
– Нет. Не страшно.
– Пианино в твоей квартире какое? – спросила Алена, как будто мы продолжали тот самый первый разговор о моем жилье.
– Старое. Немецкое.
– «Бехштейн» – утвердительно ответила Алена. И под крышкой складные подсвечники?
– Точно. Так ты была в той квартире?
– Нет. Просто видела точно такое же.
Алена явно говорила неправду. Нет, скорее тут было что-то другое. Мне показалось, что мы сейчас окончательно вырвемся из этого измерения и переместимся туда, куда давно должны были попасть. Причем оба.
– Мне надо видеть твою квартиру, – заявила Алена, как будто речь шла о рядовом отчете или списке рекламодателей нашего сайта.
– Как скажешь.
– Ладно. Не бери в голову. Я пошутила.
– Слушай, я не знаю, как у вас тут принято… Я хочу уйти незаметно. Это нормально?
