Бессмертие — лишь иллюзия. Даже боги живут лишь молитвами верующих. Но что, если вера иссякла? Восемь миров, восемь богов, неутолимая жажда власти и жизни. Все меняется в жизни Жанны, когда она попадает в чужой и враждебный Верес, где люди — существа третьего сорта, а дети бога, верийцы, вольны обращаться с ними, как им вздумается. Но Истинный из рода Гевальт не ожидал, что его протеже окажется не просто одной из тех, чья жизнь не стоит и медной монеты!Содержит нецензурную брань.
«Там за окном -
Сказка с несчастливым концом.
Странная сказка»
В поместье Стрейн готовились к важному событию, поэтому с самого утра дом превратился в кипящий жизнью улей.
Хозяйка дома, Луиза де Стрейн, быстрыми шагами пересекала комнаты, где с минуты на минуту должны были появиться гости. От ее пристального взгляда не ускользала ни одна деталь. Горничные снова и снова поправляли сервировку на столах, дочищали и без того блестящий паркет, стирали невидимую пыль с каминных полок.
Луиза в сотый раз придирчиво расправляла драпировку портьер на окнах бальной залы, хмурилась, переставляла с места на место вазу с цветами в кремовой гостиной, просила принести или унести то или иное блюдо.
Музыканты настраивали инструменты, в бальной зале царила какофония, хлопали двери за слугами, торопливо выполнявшими поручения графини. Вдруг обнаружилось, что в буфете недостаточно льда для игристого вина, а из города еще не привезли букеты для танцев.
Досадные, но такие важные мелочи требовали немедленного внимания. Чтобы ни одна высокопоставленная леди, ни один чопорный стареющий дворянчик не смогли позже сплетничать, укоризненно качать головами, намекать о таком недопустимом упущении, пусть даже оно не оказало никакого влияния на общую атмосферу праздника.
Красный как рак, разгоряченный повар, колдовал над кастрюлями, его помощники стучали ножами, солили, перчили и помешивали, подавали искушенному мастеру все новые и новые ингредиенты, нахваливали его тонкий вкус и безупречную работу. Всюду что-то шипело, булькало, миллионы запахов смешались в единую симфонию. Весь этот кулинарный концерт сопровождался непрестанной бранью великого шефа, который не гнушался кинуть в нерасторопного поваренка ложку или луковицу.
Весь дом был заполнен сутолокой, шумом, громкими разговорами. Мелькали взволнованные лица, стучали каблучки горничных, топали сапоги лакеев. Сегодня графская чета обещала оплатить старания преданных слуг в двойном размере, было ради чего спешить и трудиться. Кроме того, в такие большие праздничные дни, слугам всегда доставался небольшой праздничный ужин, сдобренный вином и несколькими золотыми монетами.
В хозяйских комнатах тоже царила неразбериха: молоденькие служанки причесывали и укладывали волосы прекрасной половине семейства Стрейн, отглаживали платья, всюду валялись шпильки, булавки, баночки с таинственным содержимым, флакончики духов, — все то, что, по общему женскому мнению, должно сделать любую девушку красавицей.
Хозяйка дома, Луиза де Стрейн, мать двух дочерей, то и дело сводила свои тонкие брови, негромко что-то говорила экономке, и та незамедлительно приводила весь этот механизм в движение, отдавала распоряжения и покрикивала на горничных.
Переполох был вызван совершеннолетием старшей дочери, Жанны Аделины де Стрейн. Девушке исполнялось 18, по меркам Свободного Королевства Оринберг, юная графиня входила в брачный возраст.
Вот почему спокойная и размеренная жизнь в графском доме превратилась в жуткую неразбериху: сегодня де Стрейн устраивали бал, на который были приглашены знатные и уважаемые семьи. Графиня Луиза намеревалась подобрать удачную партию для своей дочери.
Сама же виновница торжества, замученная бесконечными примерками, причесыванием, наставлениями матушки, мечтала лишь о том, чтобы ее оставили в покое.
К своим 18-ти годам Жанна заметно вытянулась, ее фигура приняла зрелые женственные формы, огромные фиолетовые глаза утратили детскую искру, она стала взрослой. Куклы и ленточки были заброшены в шкаф, их место сменили книги.
Ее жемчужные волосы, заплетенные в высокую прическу, локонами спадали на белую шею. Красное, точно запечённая кровь, платье подчеркивало высокую грудь и тонкую талию.
Именно такой ее увидели гости, когда, наконец, изматывающие приготовления были завершены, а чета де Стрейн начала встречать именитых друзей.
— Боже мой! Какая красавица! Август, ваша дочь прекрасна! — Восторженно нахваливали ее.
— Не может быть? Это ваша крошка-Жанна? Как быстро летит время! — Картинно вздыхала стареющая тетушка.
— Клянусь, ваша дочь разобьет не одно сердце! Мое уже разбито! — Доверительно подмигнул какой-то пышный барон, за что его тут же наградила укоризненным взглядом супруга.
Самой Жанне все это было немного непривычно, легкий румянец то и дело покрывал ее щеки, в голове давно перепутались все графы, маркизы, бароны, князья и виконты…
Она заскучала, устав раскланиваться с прибывающими дворянами. Мать легонько сжала руку девушки, ободряюще кивнула, и Жанна благодарно улыбнулась в ответ. Как же Луиза гордилась своей дочерью. И переживала едва ли не больше самой именинницы.
Жанна прилежно изображала роль хозяйки бала, в тайне мечтая поскорее присоединиться к смеющимся подругам, окунуться в их беззаботное и легкое общество, которое, впрочем, она все меньше и меньше понимала.
