Ларкин не колебался, но вместо того, чтобы провести Фрейю через весь этот ад, перебросил принцессу через плечо и рванул прочь. Фрейя вздрогнула, однако сопротивления не выказала.
Позади себя Ларкин услышал боевой клич Фэрроу. В последнее время этот мужчина, который часто смотрел на Фрейю неуместно жадным взглядом, не особенно нравился бывшему фельдмаршалу, но в этот момент он был бесконечно благодарен этому Хранителю за помощь. Даже если у Ларкина, вероятно, уже никогда не будет возможности выразить ему эту благодарность.
Обогнув горящие мешки с песком, Ларкин бросился к конюшням. Уже издалека было слышно возбужденное ржание и топот копыт испуганных лошадей. Животные беспокойно переступали ногами, нервно подергивая хвостами. Нескольких лошадей в конюшне не хватало. Им либо удалось освободиться, либо несколько трусливых Хранителей скрылись на них с поля битвы.
Ларкин вывел из стойла одного жеребца и надел на него уздечку. Фрейю он усадил на спину коня прямо со своего плеча, даже не опуская на землю. Вновь где-то позади них раздался рев Фэрроу, но на этот раз вопль не был ни боевым кличем, ни торжествующим криком. Хранитель попал в беду. Ларкин, стиснув челюсти, взглянул на Фрейю. Она умоляюще посмотрела на него, будто уже знала, что он собирался сказать. И от этого взгляда у Ларкина защемило сердце.
– Отправляйся в Сирадрею и предупреди местных, – тем не менее приказал он.
Мотнув головой в его сторону, Фрейя покачала головой.
– Я должен помочь остальным. – Он не мог пойти с ней. Только не сейчас. Ларкин должен был остаться и спасти тех Хранителей, которых еще можно было спасти. Возможно, им еще удастся отступить, собраться и вместе с гвардией Андроиса спланировать контрудар. Вообще-то Хранителям нельзя было принимать чью-то сторону, но Соглашение все равно было нарушено.
– Я приду, как только смогу, – пообещал он, схватив Фрейю за руку. Невзирая на пепел и копоть, Ларкин поцеловал пальцы девушки, разрешив себе потратить еще одно мгновение на то, чтобы встретиться с любимой взглядом. Лицо принцессы было покрыто грязью, потом и кровью. Растрепанные светлые волосы – в пыли. Глаза слезились от дыма, но взгляд был бодрым и решительным.
– Иди! – велел он девушке, кивком указывая в сторону выхода из конюшни.
Фрейя открыла рот, крепко впившись ногтями в его кожу. Казалось, принцесса хотела сообщить Ларкину еще тысячу вещей, но этому придется подождать.
Ларкин высвободил свою руку и сильно хлестнул жеребца по крупу. Фрейя едва успела ухватиться за гриву коня, когда он рванулся вперед, оставив за собой облако пыли.
Ларкин вздохнул с облегчением. Знание, что Фрейя в данный момент находилась в безопасности, снимало с его плеч тяжелый груз, без которого Хранитель мог сражаться намного свободнее. Движимый желанием как можно скорее воссоединиться с Фрейей, Ларкин схватил свой меч и снова бросился в бой.
Прислушиваясь к тихому хрусту под его сапогами, Киран шагал по снегу к «
Киран снова перевесил сумку на другое плечо, натянул на лоб капюшон и подтянул повыше шарф, так, чтобы он закрывал ему рот и нос. На виду оставались только глаза: остальные части лица Кирана были надежно укутаны тканью, что не только защищало от холода, но и гарантировало фейри, что никто не узнает в нем Талона. Шрамы основательно подпортили лицо Кирана, и он сомневался, чтобы кто-то узнал в нем бывшего принца Тобрии, но как он мог быть совершенно в этом уверен? Стоило Кирану заметить, как кто-то начинал пристально рассматривать его, он тут же отворачивался.
Резкий порыв ветра обрушился на Кирана, и, несмотря на плотные слои толстых тканей своей одежды, принц вздрогнул и склонил голову так, чтобы ветер не дул ему прямо в лицо. Неужели в Эвадире всегда было так холодно? Свой последний визит в Ледяной город Киран помнил смутно. Он путешествовал по стране вместе с Андроисом и многочисленной свитой. Король с гордостью представлял его народу как своего наследника престола. Но Киран подобной гордости не чувствовал. Он жаждал только возвращения к Амаруне, к Фрейе, которая не получила права сопровождать его.
