— С кем это вы разговаривали? — спросил он.
— Его зовут Верелст.
— О да, — сказал Носуорт. — У него есть пара отличных вещиц.
— Вы что-нибудь про него знаете?
— Он коллекционер.
— А что еще?
— Я думаю, он еврей, а вам как кажется?
— Думаю, да.
Из-за дорожных работ автобус ехал какими-то закоулками. Когда они приехали в музей, оказалось, что чех уже некоторое время ждет Носуорта. Это был робкого вида человек, не желавший говорить ни о чем, кроме науки. Когда его познакомили с Носуортом, он спросил:
— Êtes vous professeur?
— Non.
— Pourquoi pas?
— Parce-que c’est trop difficile[19].
Чех сел и стал вынимать бумаги из блестящего черного портфеля. Носуорт задумчиво смотрел на чеха. Этуотер удалился к себе в кабинет.
Рассуждая о недостатках и достоинствах общих друзей, Барлоу сказал Этуотеру:
— Прингл был задуман природой как мужчина, из которого женщины тянут деньги, и, в качестве компенсации, Господь даровал ему темперамент человека, которому этот процесс доставляет удовольствие.
— Ты имеешь в виду Ольгу?
— Вместо одной Ольги со временем будет другая.
Барлоу поддел спагетти и, накрутив на вилку, отправил в рот.
— Его выставка имеет большой успех. Я был бы рад, если бы моя осенняя пользовалась такой же популярностью.
— Шейган что-нибудь у тебя купил?
— Он хотел приобрести у меня две вещицы и прислать деньги из Америки, когда вернется. На его счету в здешнем банке средств оказалось недостаточно.
— И ты согласился?
— Кончилось тем, что он купил у меня рисунок и заплатил один фунт в счет причитающейся суммы.
— Широкая натура.
— Он помешан на красоте, — сказал Барлоу. — Это его собственные слова.
— Как у него с Харриет?
— Она его к себе не подпускает. У нее остался его золотой портсигар. Он ужасно расстроен.
— Да, Харриет палец в рот не клади.
— Харриет — славная девушка, — сказал Барлоу. — Но для меня, пожалуй, чересчур умная.
— Как Софи?
— Софи уехала к сестре. Когда вернется — неизвестно.
— Так тебе кажется, что Реймонд влюбился в Харриет?
— Теперь, по крайней мере, он перестанет целыми днями звонить Софи. Я не боюсь, что он ее уведет, но эти звонки мне не нравятся.
— Он что, и сейчас часто звонит ей?
— Нет, не думаю, — сказал Барлоу. — А впрочем, не знаю. Говорят, ты вчера вечером ужинал с Сьюзан Наннери?
— Да.
— Она славная, — сказал Барлоу. — Не мой тип. Но славная.
— Мне она нравится.
— Официант, черный кофе, — сказал Барлоу. — Будешь черный кофе? Два черных кофе. И я выкурю одну дешевую сигару. У тебя какие?… Вообще-то, я хотел поговорить с тобой не о женщинах, а о картине, которую на днях приобрела Наоми Рейс.
— Да, вещица что надо.
— В хорошем состоянии?
— Немного sfumato[20]. Чем-то напоминает Вальдеса[21].
Этуотер сидел внизу в баре. Сидел на высоком табурете у стойки и ел чипсы.
— Что будете пить, сэр? — спросил его бармен.
Этуотер никак не мог вспомнить, как зовут бармена, Джордж или Джон.
— Я жду одного человека, — сказал он.
В баре было пусто, если не считать двух молодых людей, с виду сутенеров, сидевших у другого конца стойки.
— А все из-за прохудившихся резиновых прокладок, — сказал один. — Я это сразу понял.
— Тебе лучше знать, — сказал другой и добавил — уже бармену: — Как ты после вчерашнего, Джордж?
— Вы-то сами как, сэр?
— А ты мне в четверг неплохой коктейль смешал, командир.
— Наш специальный, сэр?
— «Старый итонец» называется.
— Да, это хороший коктейль, ничего не скажешь, сэр.
— Хороший — не то слово, Джордж.
— Пришелся, значит, вам по душе, сэр?
Молодой человек облокотился о стойку и заметил:
— Я вот что тебе скажу, Джордж. После двух таких коктейлей я на ногах не стоял. Факт.
Сказано это было с такой же уверенностью в голосе, как говорят: «Вчера вечером у меня так развязался язык, будто я год слова никому не сказал!» Этуотер ел чипсы. В бар вошел старик в оранжевом галстуке. Чем-то он напоминал военного. Судя по его виду, в свое время он мог состоять на медицинской службе в какой-нибудь балканской армии. Старик поглядел по сторонам и подсел к стойке.
— Что будем пить сегодня, сэр? — спросил бармен.
— Как обычно, Джордж, — отозвался старик и покосился на Этуотера.
— Как идут дела, Джордж? — спросил бармена один из молодых людей.
— Не жалуемся, сэр.
Бармен стал переставлять бутылки под стойкой. Старик поерзал на своем табурете, сделал глоток из стоявшего перед ним стакана и сказал:
— Сегодня не так парит.
— Да, пожалуй.
— Вы не передадите мне маслины?
Этуотер подвинул старику маслины, чипсы и соленый миндаль, а также коробку спичек и заказал себе мартини.
— По-моему, мы знакомы, вам не кажется? — подал голос старик.
— Боюсь, что нет.
— Может, я ошибаюсь.
— Я, во всяком случае, вас не помню.
— Выпить не хотите?
— Благодарю, я только что заказал.
— Повторим?
— Нет, спасибо. Я жду одного человека.
Этуотер ел чипсы. Старик ушел. Как видно, ненадолго: на стойке остался его недопитый стакан, а рядом лежали лиловые перчатки и потрепанная книга в мягкой обложке под названием «L’Ersatz d’amour»[22]. Неужели ему придется ждать Сьюзан в баре всю ночь? Молодые люди выпили еще по одной.
— Славно посидели, — сказал один.
