Этуотер направился к метро. Поезда были переполнены: сегодня он вышел из музея позже обычного и попал в «час пик». «Еду к Сьюзан на коктейль, даже не верится», — подумал он. Поезд был переполнен, и ему пришлось всю дорогу стоять. Как это бывает при искусственном освещении, некоторые женщины смотрелись очень неплохо. Этуотер рассеянно наблюдал за ними. На остановке он первым вышел из вагона и первым вошел в лифт, однако лифтер не закрывал дверцы лифта до тех пор, пока из поезда не вышли все пассажиры. Квартира находилась неподалеку от станции. Дверь в подъезд была открыта, на ней висело объявление, приглашавшее гостей подниматься наверх. На лестнице пахло так же дурно, как и в прошлый раз, но валявшийся под ногами мусор убрали, и подниматься теперь было гораздо легче. Когда он дошел до середины лестницы, сверху до него донеслись звуки музыки. Дверь в квартиру на верхнем этаже тоже была открыта, Этуотер вошел и положил шляпу на столик в холле. В дверях, с шейкером в руке, стояла Сьюзан.
— Привет, дорогой.
— Привет, — сказал Этуотер.
— Выпить не хотите?
Она протянула ему коктейль — очень крепкий и малоприятный на вкус. Затем повернулась к нему спиной, пересекла комнату и угостила коктейлем кого-то еще. Этуотер осмотрелся. В комнате собралось много народу, лица некоторых гостей были ему знакомы. Мистер Наннери стоял, облокотившись на камин, и что-то пил из высокого бокала. Он беседовал с Фозерингемом. Этуотер направился к ним. Мистер Наннери кивнул ему и дружески улыбнулся, хотя, по всей вероятности, забыл, что они знакомы. Не успел Этуотер раскрыть рот, как Фозерингем схватил его за руку:
— Мой дорогой Уильям, позвольте мне закончить этот разговор — он для меня жизненно необходим, а потом я должен сказать вам что-то очень важное, — воскликнул он, после чего повернулся к мистеру Наннери и сказал:
— И какие же мои слова вы процитируете в «Нэшнл Инкорпорейтед»?
Мистер Наннери глубоко вздохнул и сказал:
— На этот вопрос я сейчас ответить не готов. Если не можете пить это пойло — вот виски. — Последняя фраза предназначалась Этуотеру.
— А еще ведь рудники? — сказал Фозерингем, видимо, продолжая прерванный разговор.
— Для человека с техническим образованием рудники — вещь неоднозначная.
— Я говорил вам, Уильям, что подумываю сменить работу? — спросил Фозерингем Этуотера.
— Что-то припоминаю.
— Не мог я вам об этом говорить. Это решение я принял только что.
— Сменить работу и уехать в Америку?
— В перспективе, да. Впрочем, Америку можно отложить на год-другой. Мы с мистером Наннери говорили про Сити. Он полагает, что работа в Сити по мне.
— В Сити, спору нет, можно неплохо заработать. А можно и разориться, — изрек мистер Наннери.
— По-моему, мне давно пора начать зарабатывать деньги, — сказал Фозерингем. — Неважно, что у меня нет опыта, и я плохо считаю. Зато у меня есть
— Не ошибаетесь в течение длительного времени? Вот ведь что важно.
— Вы будете смеяться, — сказал Фозерингем, — но если вы дадите мне двадцать тысяч фунтов, то к концу года я эту сумму берусь удвоить.
— Очень жаль, что мы не можем сотрудничать. С моим опытом и вашей энергией мы могли бы горы своротить, — сказал мистер Наннери.
Его тусклые глаза сверкнули. Возможно, в молодости он был хорош собой, однако Сьюзан была на него совершенно непохожа.
— Финансы ведь вас не слишком интересуют? — спросил он Этуотера.
— Я мало что в них смыслю.
— Увлекательное дело, доложу я вам, — сказал мистер Наннери. — Даже слишком увлекательное. Отнимает все силы. Возможно поэтому, я и перестал заниматься финансами. А еще потому, что у меня не осталось денег.
— В том-то и штука, — сказал Фозерингем. — И у меня тоже нет денег. Поэтому и иду в Сити.
— У меня было все ровно наоборот. У меня не осталось ни пенса — поэтому я и бросил финансы. Весь вопрос в том, как вы на это смотрите.
— И все-таки что вы думаете о моих планах?
— Все надо тщательно обдумать и взвесить.
— И я того же мнения, — сказал Фозерингем. — Кстати, Уильям, вот о чем я хотел вас спросить. На тот случай если я не стану капиталистической акулой, смог бы ваш музей отправить меня в какую-нибудь командировку?
— Куда?
— О, куда угодно. Это совершенно несущественно. На Суматру или в Гвиану. Туда, где идут раскопки.
— Я предложу вашу кандидатуру, если услышу о чем-то подобном.
— Был бы вам очень признателен. Понимаете, моя нынешняя работа не дает мне никакого удовлетворения. В ней нет размаха.
— Люди по-настоящему одаренные карьеру делают редко, — сказал мистер Наннери. — Они вызывают зависть — в этом вся беда.
— Я бы не причислял себя к «по-настоящему одаренным», — сказал Фозерингем. — Сейчас я уже не тот, но в свое время мне было чем похвастаться.
