– Ну, так и пользуйтесь, – предложил Андрей, открывая входную дверь, – для самообороны, или что вам там надо.
Они вышли в подъезд и захлопнули за собой дверь. В нос ударил противный запах сырости, напомнивший Жене душевую детского дома. Они молча окунулись в бодрящий вечерний воздух, прошли мимо сваленного дерева до парковки и сели в служебный автомобиль. Запах сырой душевой усилился. Андрей больше не делал попыток заговорить с ней – она почувствовала, что это только придает ей уверенности. За окном мелькали вывески ночных магазинов с алкоголем, только начинавших прием своих постоянных покупателей, и на секунду ей показалось, что в одном из них она заметила Андрея, выходящего с полным пакетом бутылок с водкой. Вонь стала невыносимой, и Женя опустила стекло. Девушка не заметила, как они оказались в их квартире. Казалось, что запах сырости не отпустит ее, но Женя знала, что это ненадолго. Пока Андрей возился с чайником на кухне, она вошла в спальню и все тело напряглось в ожидании того, что будет дальше.
Синяя сумка стояла на том же месте, где она и оставила ее сегодня утром – осталось только проверить, на месте ли паспорт и деньги. Паркет тихо скрипнул, и Женя обернулась.
Казанцев настороженно замер в проходе, вопросительно посмотрев на нее.
Женя отвела взгляд и шагнула назад.
Андрей перевел взгляд на открытую спортивную сумку, лежавшую рядом с кроватью, и его руки полезли в карманы в поисках сигарет.
Девушка быстро наклонилась, коротким движением застегнула молнию и подняла свои вещи в воздух, крепко ухватившись за ручку. Она сделала несколько шагов вперед, не поднимая головы, и замерла перед ним.
Казанцев, помедлив, шагнул в сторону. Его щеки покрылись румянцем, а ноздри яростно вздулись.
Женя осторожно прошла мимо, боясь коснуться его руки. Сердце бешено стучало в груди, и на мгновение ей показалось, что ее голова сейчас взорвется от усилившегося давления.
– Когда ты стала такой эгоисткой? – Слова вылетели из его рта в царившей тишине.
– Когда ты убил моего сына, – сумка упала из ее рук, шлепнувшись на пол.
– Как ты смеешь… – руки сжались в кулаки, – КАК ТЫ СМЕЕШЬ ТАК ГОВОРИТЬ?!
– НЕ ПРИТВОРЯЙСЯ! – Голова взорвалась. – ТЫ ВСЕ ЗНАЕШЬ!
Он сделал шаг назад.
– Я видела, я все видела, я видела! – Слезы побежали из глаз, – я видела…видела твои анализы! Пока я лежала в больнице, я все видела!
Его руки задрожали.
– Превышено допустимое содержание алкоголя в крови… – в глазах зажегся огонь, – ты сел пьяным за руль. ТЫ СЕЛ ПЬЯНЫМ ЗА РУЛЬ! ТЫ ПОСАДИЛ СВОЮ БЕРЕМЕННУЮ НЕВЕСТУ В МАШИНУ И СЕЛ ЗА РУЛЬ!
– Мне…
– Там в лесу…я хотела сказать тебе, чтобы ты бросил меня там умирать! Потому что тогда я почувствовала, как он умер. Я ПОЧУВСТВОВАЛА ЕГО СМЕРТЬ! И ты даже не можешь представить себе, что это за чувство! Я лежала там и хотела умереть, потому что не представляла, как буду жить дальше, что я буду делать! Знаешь, что заставляет меня жить сейчас? Моя ненависть к тебе.
Сумка взлетела в воздух.
Хлопнула дверь.
Андрей закричал.
Он задумчиво пошарил взглядом по полкам холодильника, пытаясь определить источник этого жуткого запаха. Сначала за виновника был принят кусок заплесневелого сыра, незамедлительно отправленный в мусорное ведро, но последующее обнюхивание холодильника показало ошибочность его суждений. Следующим на очереди стала непонятная субстанция, завернутая в полиэтиленовый пакет, которая тряслась в руках, пока он бережно выбрасывал ее. Бросив эту безуспешную затею, Сергей Кузнецов извлек на свет бутылку пива, открыл ее и тут же сделал пару больших глотков. Он прошлепал босыми ногами до своего любимого дивана и опустился перед телевизором, где уже началось основное действие фильма. Парень быстрым движением стянул с себя трусы и закусил губу, уставившись на двух целующихся девушек в форме американских полицейских.
– Давай же… – прошептал он, опустив правую руку вниз, – Ну!
Из головы никак не выходила сцена похорон, которую он настойчиво пытался прогнать, перемотав для этого фильм на середину.
– Черт возьми! – Выругался Кузнецов после нескольких неудачных попыток и выключил видео. Он натянул трусы и вытащил кассету из проигрывателя, сунув ее на захламленную полку. Парень взял с комода пачку сигарет и зажигалку, а затем вышел из квартиры, не позаботившись о том, чтобы ее запереть.
Прохладный мартовский воздух освежил голову, и Кузнецов медленно подошел к краю крыши.
– И чего же ты добился, Костя? – Пробормотал он, посмотрев вниз, – что же ты с нами сделал? Костя-Костя, теперь от тебя одни кости.
Кузнецов растерянно выпустил изо рта струю сигаретного дыма, который медленно растаял под тусклыми звездами, едва различимыми из-за смога, шедшего со стороны сталелитейного завода.
Он бросил сигарету на крышу и с силой наступил на тлеющий окурок, который с тихим шипением потух. Парень спустился вниз по лестнице и вздрогнул, услышав свое имя в подъездной тишине.
– Я звонила, но…
– Я не ответил, – кивнул Кузнецов, – кажется, ты была не готова.
– Больше нет.
Он осторожно улыбнулся и открыл перед ней дверь в свою квартиру.
