Красный пионерский галстук сдался под тяжестью воды и повержено растянулся на мокром полу. Звук включенного душа бил по слуху, перекрывая плавающие потоки боли и стучащие барабаны в голове. Во рту разливался солоноватый вкус крови, шедшей из прокушенной губы. Прошло уже несколько бесконечно долгих невыносимых минут после того, как все кончилось, но ему казалось, что он до сих пор чувствует прикосновение его липких потных рук. Хуже этого ощущения был только запах, исходивший от гнилых зубов, который душил его обоняние, каждый раз, как он приближал свой открытый рот к шее.
Мальчик рукой нащупал свои спущенные шорты и осторожно подтянул их наверх. Подняться со скользкого пола ванной комнаты стоило неимоверных усилий – перед глазами все кружилось и ходило в разные стороны. Мелкая дрожь пробежала по всему телу, когда дверь скрипнула, предвещая его возможное возвращение. Он испуганно шагнул назад и по задней части ноги стекла тонкая струйка крови – красной, как размякший пионерский галстук, валявшийся на полу.
В проеме застыла высокая худая женщина с расплывшимся под глазом синяком.
Она испуганно посмотрела на него, и уголки ее рта дрогнули.
– Тебе больно? – Осторожно спросил мальчик.
Женщина отрицательно помотала головой, не сводя глаз со струйки крови, стекавшей по его ноге. Вода из душа барабанила по ванне.
– Саша… – прошептала его мать, сводя руки вместе.
– Он уснул? – Дрогнувшим голосом спросил ребенок.
– Саша… – повторила женщина, пытаясь приобнять себя за плечи.
– Мы можем убежать, пока он спит! – Тихо воскликнул Саша, умоляюще посмотрев на мать.
– Саша… – она растерянно посмотрела на работающий душ, – некуда бежать…он первый секретарь районного комитета, он… он мой муж, я не могу.
– Но… – мальчик растерянно сделал шаг назад, и боль тут же усилилась.
– Тебя увезут в кадетское училище, вечером, – затараторила мать, подбежав к нему, – ты должен уехать, Саша! Собери вещи, пока он не протрезвел, думаю, он не заметит твоего отсутствия какое-то время, а потом я что-нибудь придумаю…
– Ты должна уехать со мной! – Возразил он, округлив глаза, – ты не можешь здесь оставаться, он же убьет тебя!
– Ну что ты такое говоришь… – женщина взяла его за руки, – посмотри на меня. Ты должен уехать, слышишь? И ты ни за что на свете не вернешься сюда. Что бы ни произошло, хорошо? Больше не возвращайся сюда, пообещай мне.
– Обещаю, – соврал Саша.
– Хорошо, – кивнула она, – ты сильнее меня, ты со всем справишься. Тебе ведь завтра будет уже одиннадцать.
Андрей посмотрел в окно и сбросил челку с глаз. Отец нетерпеливо барабанил пальцами по столу, продолжая хранить молчание. Дверь открылась, и Тамара Викторовна, сухая как соломинка, медленно прошла в кабинет, не удостоив посетителей взглядом.
– Николай Степанович, спасибо, что пришли, – начала она, присев в свое кресло с высокой спинкой.
Его отец молча кивнул и на секунду перевел взгляд на сына, который засунул руки в карманы своей черной кофты.
– Должна сказать, что я бы не стала беспокоить вас, если бы не видела всю возможную плачевность этой ситуации, – начала Тамара Викторовна, поправив очки, – за последнюю четверть ваш сын прогулял почти пятьдесят восемь часов учебных занятий – это самый большой показатель из всех. Из всех параллелей.
Андрей Казанцев опустил глаза и надул губы.
– Мне-то и дело сообщают, что Андрюшу видят в плохих компаниях, что он задирает других ребят… мне даже говорили, что видели его с сигаретой. Я не хотела говорить о крайних мерах, но я вынуждена это сделать после вчерашнего инцидента. Не хочешь сказать, что ты сделал?
– Побил одного дебила, что с того? – Огрызнулся парень, спрятав глаза под челкой.
– Вы сами все слышали, – строго ответила учительница, – «побил одного дебила»! А это, между прочим, сын члена партии! Уважаемого человека!
– Это Васильева-то? – Хмыкнул Николай Казанцев, – не смешите меня. Фарцовщик, мелкая душонка. Как его из партии-то не выгнали до сих пор, я удивляюсь.
Андрей спрятал улыбку рукой, и отвернулся в окно.
– Послушайте, Николай Степанович…
– Послушайте вы, – перебил ее мужчина, – кажется, я вытащил вашего двоюродного брата из тюрьмы, или я что-то путаю?
– Я благодарна вам, но речь идет…
– Я хочу, чтобы мой сын окончил школу, – Николай Казанцев наклонился вперед, – и чтобы у него не было никаких проблем, вам ясно?
– Не думаю, что Андрюша скажет вам за это спасибо, – покраснев, ответила Тамара Викторовна, – После вашего развода он стал…
– Наш развод с его матерью вас не касается, – мужчина встал из-за стола, – больше не беспокойте меня по пустякам.
Он развернулся и пошел прочь. Андрей, немного помедлив, последовал следом, встретившись с недовольным взглядом своей учительницы. Парень догнал отца на школьном крыльце, где тот стоял, закурив самокрутку.
– Знаешь, в чем твоя проблема, сын? – Задумчиво спросил Николай Казанцев, не посмотрев на него, – ты сначала делаешь, а потом думаешь. Нельзя, чтобы ноги бежали быстрее головы, понимаешь?
– Он сказал, что вы разводитесь из-за меня, – обиженно ответил Андрей.
